«Хочешь поиграть, солнышко?»

Мой пульс учащается. Да, черт возьми, я хочу поиграть. Тяжелая беременность нисколько не помешала нашим занятиям, и Лоренцо очень изобретателен, когда дело доходит до придумывания новых способов дразнить, наказывать и доставлять мне удовольствие. «Пожалуйста, сэр».

Он проводит нижней губой между зубов, в его глазах появляется озорной блеск, когда его руки блуждают по моему почти голому телу. Его рука на моем животе опускается ниже, скользя под пояс моих трусиков. «Какого черта мне делать с моей нуждающейся маленькой подчиненной сегодня вечером?»

Я качаю бедрами, наклоняясь к его сильной руке и молча умоляя его просунуть ее между моих бедер. «Заставить тебя поработать для твоего удовольствия?» — спрашивает он, тихо и хрипло, прежде чем провести губами по моей груди. Он всасывает чувствительный сосок в рот, нежно покусывая затвердевший бутон и заставляя меня хныкать. Я зарываюсь пальцами в его волосы.

«Но я вела себя хорошо, сэр», — жалуюсь я.

«Ммммм». Он выпускает мой сосок из своего греховного рта. «Ты приняла все комплименты, которые тебе сегодня сказали?»

Я зжимаю губы и зажмуриваю глаза, когда он переключает свое внимание на мою другую грудь. Так много людей говорили мне, что я сегодня выгляжу прекрасно и сияюще, и я принимала их доброту с улыбкой и благодарностью, сопротивляясь желанию отмахнуться или опровергнуть их утверждения. «Да», — выдыхаю я слово. «Я обещаю».

Он поднимает голову и смотрит мне в глаза. Я бы никогда не солгала ему, и он это знает. «Это моя хорошая девочка».

Мои щеки вспыхивают от его похвалы. Мне нравятся наказания Лоренцо и его поддразнивания, но когда он награждает меня за хорошее поведение — ну, это совершенно новый уровень экстаза. Его губы скользят выше, скользя по моей ключице и вверх по шее. Он покусывает кожу вокруг моего ошейника, заставляя меня стонать и извиваться под ним.

«Тебе нравится носить мой ошейник, Миа?»

«Да, сэр. Ты знаешь, что да».

Он проводит зубами по нежной коже моей шеи. Затем его рука наконец скользит в мои трусики, и он проводит подушечкой среднего пальца по моему клитору. «Тебе нравится, что весь мир знает, что ты принадлежишь мне?»

Я выгибаю спину, когда удовольствие согревает мое нутро. «Д-да».

«Ты хоть представляешь, как прекрасно осознавать, что ты моя и я могу делать с тобой все, что захочу?» Он погружает в меня толстый палец, и я вскрикиваю, откидывая голову на подушку. «Да, солнышко?» Он добавляет ещё один.

«Да, сэр».

«Интересно, какую часть тебя мне сегодня трахнуть, а?» — спрашивает он, улыбаясь мне в кожу и проникая пальцами глубже.

«Каждую частичка меня», — я тяну его за волосы, отчаянно желая большего.

«Такая жадная маленькая саба».

«Только для тебя, сэр».

«Ты чертовски права», — хрюкает он, проводя ладонью по моему клитору и массируя стенки моей киски своими умелыми пальцами.

Лоренцо 3 года спустя

Вытянув шею, я смотрю на свое отражение в зеркале.

«Ты выглядишь красиво, папочка», — говорит Лука. Мои глаза находят его в зеркале. Его глаза — глубокие карие — полны счастья и доверия. Ему три года, и вместе со своей двухлетней сестрой Рэйвен он — зеница моего ока и своей матери.

«Спасибо, сынок», — говорю я, сверкая ему в зеркале улыбкой, которая заставляет его хихикать. «Хотя не такой красивый, как ты».

«И не такой красивый, как мама», — добавляет он, уверенно кивнув.

«Нет, определенно не такой красивый, как твоя мама».

Дверь распахивается, и в нее входит Макс, неся на сгибе руки трехмесячного Максимо-младшего. «Ты еще не сбежал, Лоз?» Он злобно смеется и хлопает меня по спине.

«Иди на хуй», — тихо бормочу я, чтобы Лука меня не услышал.

Макс улыбается моему отражению. «Ты хорошо выглядишь, compagno. Ты в порядке?»

Я просовываю палец под воротник рубашки и снова поворачиваю шею. «Почему все продолжают спрашивать меня, в порядке ли я?» Он уже третий человек за последние полчаса, кто спрашивает меня об этом.

«Потому что сегодня важный день». Его глаза встречаются с моими в зеркале.

Я знаю, о чем они все думают. Потребовалось три долгих года и чертовски много бюрократии, чтобы мы здесь оказались. Кто бы мог подумать, что развод с мертвецом может быть таким сложным? Прежде чем я успеваю ответить Максу, Данте влетает в дверь с двумя детьми на руках и еще шестью, снующими у его ног. Моя дочь бежит ко мне, карабкаясь по моей ноге, пока я не поднимаю ее и не притягиваю к себе. Она сжимает мои щеки, и я нежно целую ее идеальный маленький носик.

Макс закатывает глаза. «Как мы оказались здесь со всеми этими крошечными демонами?»