Входит Эмбри с яблоком в руке. Когда он видит меня на коленях Эша, в его взгляде мелькает что-то, что я не могу прочитать, нечто обжигающее и ревнивое. Но это исчезает так же быстро, как и появилось, он закрывает дверь спальни и подходит к нам, протянув яблоко.

— Ты готова, маленькая принцесса? — спрашивает Эш. — Щелкни пальцами, если тебе нужно будет остановиться, и мы остановимся. В противном случае, помни, что твоя боль — это моя боль, и то, что я делаю это для нас. Для всех нас. — я чувствую, как он поднимает глаза на Эмбри; член Эмбри поднимается под взглядом Эша, и он кивает.

— Да, — шепчу я. — Я готова.

— Тогда открой рот, ангел. Так же, как ты делаешь, когда внутри него мой член. О, хорошо, очень хорошо. Какой у тебя симпатичный язычок, моя маленькая жена, такой розовый и мокрый. Как и другие части твоего тела. Эмбри, ты знаешь, что делать.

Эмбри идет ко мне со слегка извиняющимся выражением лица, чтобы поместить яблоко мне в рот, но теперь его член полностью твердый, кожа на головке туго натянута и потемнела. В тот момент, когда Эш бормочет: «Прикуси его», мои зубы прорезают плоть яблока, лицо Эмбри становится воплощением чистой опасной похоти. Той похоти, в которой он теряет самого себя, такой, какую я видела в Карпатии, когда он притворялся моим мужем, выдавая себя за похитителя, такой, какую я видела в ночь, когда он мощными толчками лишил меня девственности.

Я так отвлекаюсь, смотря в лицо Эмбри (который выглядел словно мистер Дарси, если бы вышеупомянутый мистер Дарси затрахивал женщин до полусмерти), что даже не думаю о яблоке, пока сок не попадает мне на язык. Но в тот момент, когда я его ощущаю — этот сладкий, терпкий и немного цветочный вкус — сразу дергаюсь и начинаю дрожать в объятиях Эша, чуть ли не выплевывая этот чертов фрукт.

— Уронишь яблоко и получишь ремня, — предупреждает Эш, как раз в тот момент, когда оно вот-вот должно выпасть у меня изо рта, поэтому мне приходится сильнее прикусить, чтобы оно не упало. Сок стекает вниз из уголка рта и по подбородку. Мне на самом деле не хочется получить ремня. Правда-правда, хотя я знаю, что кайф, который я буду ощущать после, ни с чем несравним, ведь то, как он втягивает меня в настоящее и заставляет исчезнуть все мысли из головы, вероятно, именно то, что нужно прямо сейчас.

— Оближи ее, — говорит Эш Эмбри, и на мгновение я оказываюсь в замешательстве, но затем чувствую, что сок яблока капает мне грудную клетку и стекает по холмикам грудей.

Эш откидывается назад, чтобы посмотреть шоу: на меня, сидящую у него на коленях и свободно лежащую на его руках, в то время как его же любовник подходит и опускается на колени между широко расставленными ногами мужчины. Эмбри наклоняется вперед, прижимаясь голодными губами к моей плоти, слизывая сок так, как до этого Эш слизывал мои слезы.

«Это напоминает одну поэму», — подумала я, ощущая головокружение, когда горячий рот Эмбри движется к соску, который чуть раньше ущипнул Эш, а затем к другому, и слизывает каждую капельку сока с моей кожи. Его рот оставляет влажные линии на моей грудной клетке и на ключицах, а язык легко и трепетно движется во впадинке под моей шеей. Каждое движение его губ устремляется прямо к моему клитору.

«Рынок Гоблинов, — вспомнила я. — Вот как называется поэма». Викторианская поэма о двух сестрах, Лиззи и Лауре, которые должны противостоять запретным плодам таинственных мужчин — гоблинов. Я разбирала ее со студентами в Кембридже, и, когда Эмбри припечатывает губы на пульсирующем местечке у меня на шее посасывая ее, я вспоминаю некоторые строки:

— Ты соскучиться успела?

Я спасла тебя, дружок!

Что ты медлишь?..

Обними же!

Я тебе добыла сок! И подставила ей щеки:

На, целуй! И не жалей!..

Крепче!.. Брось стесненье это.

Ешь меня, а хочешь, пей!.. / перевод М. Лук/

Затем Эмбри слизывает сок с моего подбородка, его губы, щекоча, порхают вдоль линии моей челюсти, которая напряжена из-за того, что я удерживаю яблоко. Он целует кожу вокруг него, по краям моих растянутых губ.

— Все чисто, — шепчет он мне в кожу.

— Спасибо, Эмбри, — произносит Эш, хриплым голосом.

Я чувствую, как сильно на него повлияло наблюдение за тем, как Эмбри слизывал сок с моей кожи, а затем ощущаю это еще больше, когда он с легкостью меня поднимает и перемещает, и вот я уже лежу животом на его коленях, попкой вверх. Его горячая твердая как сталь эрекция упирается в мой голый живот, и из-за новой позы мой клитор пульсирует, я ощущаю дуновение воздуха между своих ног, прямо на моей обнаженной киске.

Меня не должно это удивлять после всего того, что мы все делали и, что пережили, но все равно удивляет… я мокрая. Такая мокрая, что лежу с яблоком во рту, напоминающем мне о похищении, с приподнятой для порки задницей, с телом, ставшим вещью для двух единственных мужчин во всем мире, с которыми я хочу всё разделить.

— Держи яблоко своим маленьким ротиком, принцесса.

Шлепок.