Пока Станковский орал в рацию и мерил шагами комнату, Марк сидел неподвижно. Он закрыл глаза и весь превратился в слух. Слух у него был отменный, и сейчас он пытался воспользоваться этим по максимуму. Он слышал... движение. Где-то наверху, но не прямо над ними. Затем раздался грохот. Открылась и захлопнулась дверь.

— Похоже, приятель, тебя бросили, — усмехнулся Кингсли.

Но он ошибался. Марк был уверен, что практически все люди Станковского вернулись к конюшне. Здесь их осталось совсем немного. Кингсли и Марка притащили в дом всего четверо мужчин, и он был готов побиться об заклад, что на этом всё. К тому же, когда он напряг слух, то совершенно точно уловил шаги всего одного человека. Из дома явно не выбегал табун крупных охранников.

«Не может быть...».

Станковский снова схватил рацию и принялся возиться с кнопками. Он минут пять пытался хоть кого-нибудь найти, но ответа не было. Только он собрался переключиться на очередной канал, как всё вдруг погасло, и подвал погрузился в темноту.

Марк запрокинул голову и сделал глубокий вдох. До этого момента он сохранял спокойствие, но теперь почувствовал, как его охватывает нечто похожее на панику.

Он изо всех сил старался перевести дыхание, и, как ни странно, ему хотелось плакать. Вместо этого он рассмеялся. Гортанным, раскатистым смехом.

— Что, черт возьми, происходит? — раздался голос Кингсли.

— Заткнись! А ты! Хватит ржать! — заорал Станковский.

Но Марк не мог остановиться.

— Срань господня, — выдохнул он. — Я, бл*дь, знал. Я, мать вашу, это знал. Господи, когда мы отсюда выберемся, я женюсь на этой чертовой женщине.

— Это невозможно! — почти что взвизгнул Станковский.

— Скорее невероятно, — поправил его Кингсли.

— Заткнись нахрен!

Марк заморгал, стараясь привыкнуть к темноте. Окно было совсем крошечным, да и на улице уже стемнело. Растущие у дома деревья еще больше усугубляли дело. Он с трудом видел одетого в льняной костюм Станковского, правда уже грязный. Теперь он был скорее блуждающим по комнате силуэтом, натыкающимся на темные предметы призраком.

Кингсли вдруг резко запел, чем здорово напугал Марка. Пел он до смешного громко, почти горланил, причем вроде бы с акцентом кокни. Если Марк не ошибался, то это была песня «Генрих VIII».

«Ради всего святого, какого хрена он делает?! Господи, да его, наверное, слышно аж в Ньюарке! Зачем он так громко орёт? Громко. Громко . Зачем ему так орать? Какой шум он пытается заглушить?»

Вдруг Марк с удивлением почувствовал, что стягивающая грудь веревка на секунду натянулась, а затем упала. Он резко повернул голову, пытаясь что-нибудь разглядеть, но тут внезапно ослабла веревка на его левой ноге. Через мгновение то же самое произошло и с правой ногой, и он наконец почувствовал то, о чем так мечтал: по его запястью скользнули пальцы. Тонкие, маленькие. Нежные. Пальцы быстрых, ловких рук, у которых так здорово получалось выворачивать его наизнанку.

«Слава богу, дорогуша. Слава богу, ты жива».

Как только ему развязали запястья, Марк вскочил со стула и врезался в Станковского. Он ударился о его спину, и они оба упали на стену. У Марка заныли раны в плече, но он не обратил на это внимания и, схватив Станковского за волосы, ударил его головой о каменную стену.

Однако он напрочь забыл о проводах, и пока сосредоточенно вышибал русскому мозги, тот умудрился завести руку за спину. Зажим скользнул по груди Марка, и одного удара тока было достаточно, чтобы он дернулся назад и упал на пол.

Марк увидел, как Станковский развернулся, увидел, как он схватил еще один зажим. Держа в каждой руке по зажиму, русский начал наклоняться к Марку. Но тут раздался крик, и по воздуху пронесся стул. Он обрушился на Станковского, и от удара у него отвалилась одна ножка.

— Эй! — закричала Лили. — Мы с тобой не закончили.

Ее голос казался грубым. Хриплым и слегка задыхающимся.

За всю жизнь Марк не слышал ничего лучше.

— Ого, да ты настырная! — засмеялся Станковский и громко лязгнул зажимами, от чего на Марка посыпались искры.

— Я не в настроении перекидываться остротами. Не сегодня. С меня довольно.

Она снова вскрикнула, и вдруг раздался громкий треск. Зажимы без толку ударялись друг о друга, не образуя никаких искр. Электричества не было. Лили вырубила генератор.

— Ну что. Думаю, нам все же нужно разобраться.

Марк рванулся вперед, чтобы схватить Станковского за ногу, но тот уже убежал. Он во что-то врезался, прошаркал по полу, и дверь распахнулась. На лестнице послышались его шаги.

— Он реально убежал?! — воскликнул Кингсли. — И что... что это так пахнет?!

— Дом, — выдохнула Лили, и Марк услышал, что она направляется к двери.

— Что ты имеешь в виду?