Рассмеявшись, Лили от него наконец отстранилась, но тут же удивилась, не обнаружив рядом Марка. Он отошел на несколько метров, дав им возможность немного побыть наедине. Марк стоял к ним спиной и, когда она к нему приблизилась, не пошевелился.

— Марк, — встав перед ним, начала Лили. — Прости меня за то, что произошло в конюшне. Я торопилась, я... ничего не видела. Я подвергла нас всех опасности, не знаю, о чем я…

Лили не закончила, потому что он резко схватил ее за плечи и начал яростно трясти.

— Ты, бл*дь, издеваешься?! — заорал он.

— Прекрати! Прекрати! — взвизгнула она.

Наконец Марк перестал ее тормошить, но не отпустил. Его хватка стала еще больней.

— Думаешь, меня это волнует?! Господи, Лили, я думал, ты умерла! Ты это понимаешь?! Ты лежала на земле и не двигалась! — орал он.

Лили кивнула.

— Знаю, я поняла это, когда встала, а вас уже не было. Это был Дамиано, он следовал за нами с небольшой армией. Прости, Марк. Прости, — тихо повторяла Лили.

Она не знала, что еще сказать.

Марк притянул ее к себе и, прижав к груди, так крепко обнял, что у нее заныла от боли рана в боку. Она почувствовала, как по его телу пробежала дрожь, и отогнав боль, обхватила руками его шею.

— Я знал, что ты не можешь умереть, — выдохнул он. — Просто знал. Об этом говорил и Станковский, и Кингсли, но я просто... знал, что ты не можешь умереть. Ты меня не бросишь. Ты не можешь меня бросить.

«Слезы очень, очень непродуктивны».

— Да! — воскликнула она. — Я все время думала, что ты узнаешь, что я иду и сможешь его остановить или помешать ему.

— Я больше никогда не хочу видеть ничего подобного, — прорычал он, и, если такое вообще возможно, еще крепче ее обнял.

— В таком случае, когда мы в следующий раз возьмемся за работу, — медленно проговорила она. — То убедимся, что это что-нибудь легкое. Типа кражи хомяка.

Марк расхохотался.

— Мне все равно. Что угодно. Лишь бы с тобой.

— Со мной?

— Всегда с тобой, дорогуша.

— Всегда.

Марк ее отпустил, но не успела она сделать вдох, как он прижался губами к ее губам. Его руки вцепились ей в волосы, не давая сдвинуться с места. Его язык ворвался к ней в рот, напомнив, как же это здорово, жить на свете.

Лили не была уверена, что знает, что такое любовь, но выжить в настоящем аду, а потом целовать Марселя Де Санта так, словно он смысл всей ее жизни, ну, наверное, это где-то рядом. 

Пока горел дом, они оттащили Кингсли, подхватив его с двух сторон и помогая ему идти. Когда Лили уже не могла его тащить, Марк взвалил его на здоровое плечо. Добравшись до деревянного забора, Лили помогла ему переправить Кингсли на другую сторону. Но когда наконец все трое оказались за забором, она попросила их немного подождать.

— Чего подождать? — спросил Марк, но она уже бежала по дороге.

— Это сюрприз!

С ее раненной ногой и еще более раненным боком, это было пи*дец как тяжело, но прежде чем уехать с конюшни, Лили с огромным трудом загрузила на заднее сиденье «Эль Камино» большую пятидесятикалиберную винтовку Кингсли. Она схватила её за ствол и пятясь назад, поволокла по земле. При виде этого, Кингсли застонал.

— Боже, так обращаться с моим ребенком, — возмутился он.

— Ты сможешь из нее выстрелить? — спросила она, наклонившись и хватая ртом воздух.

— Дорогая, я мог бы выстрелить из этой винтовки даже языком, но во что именно я должен выстрелить? Насколько мне известно, ты уже прикончила всех злодеев, — заметил он.

Лили попыталась поднять винтовку так, чтобы она уперлась в забор, и в конце концов ей помог Марк.

— Может, и так, но на тот случай, если в доме все полетит к чертям и нам придется бежать, у меня был приготовлен запасной план. Я все еще хочу им воспользоваться, — ответила она, встав на колени и заглянув в прицел.

Лили водила винтовкой взад-вперед, пока не нашла то, что искала. Затем с трудом встала на ноги.

— Зачем?

— Затем, что после всего, через что мы прошли, думаю, мы заслужили уйти с шумом.

Им пришлось помочь Кингсли встать на здоровое колено. Вообще-то из винтовки мог выстрелить и Марк — из них троих он был в самой лучшей форме. Даже Лили могла бы выстрелить. Но именно Кингсли пришлось хуже всех. В него стреляли, пытали, он не увидел смерти Станковского, и единственный не был причастен к изначальному плану.

Ему полагалось что-то вроде мести.

— Ага, — усмехнулся он, и Лили поняла, что он всё понял. — Очень умно, дорогая. Но всего один?

Лили прищурилась. Солнце практически село, его сменило тёмное небо, но пламя, вырывавшееся из всех окон дома Станковского, хорошо освещало двор. Она едва смогла разглядеть белую бочку, которую закатила под одно из окон гостиной. Лили нашла её возле кухни, вместе с ещё двумя такими же, подключенными к новомодному барбекю. Одну она оставила в спальне, из которой они сбежали, а другую — в шкафу у лестницы.