Лили вошла в палатку и начала сбрасывать с себя насквозь мокрое от дождя снаряжение. Пока снаружи лил дождь, не было никакого смысла пытаться разжечь огонь. К тому же, в палатке имелась плитка. Она была холодная на ощупь и выглядела так, словно ею никогда не пользовались. Видимо, снаружи костёр разожгли только для того, чтобы подать ей сигнал.

Вместе с Кингсли они проследили за Анатолием Станковским до Колумбии. Босс русской мафии подумывал о расширении своей деятельности, и Южноамериканские наркобароны стали, по-видимому, новым хитом сезона. Во время их путешествия по Центральной Америке до них доходили слухи. Слухи о влиятельном человеке по имени Дамиано Ледо. Он контролировал большую часть поступающего из Южной Америки кокаина и незаконного огнестрельного оружия и быстро набирал обороты в Гватемале. Только картелям удавалось держать его на почтительном расстоянии от Мексики, и всё равно, это было только вопросом времени.

Станковский хотел войти в дело. Кровавые алмазы и торговля секс-рабами в Европе, России и Африке, а теперь вот наркотики и оружие в Америке. И его уже никто не остановит. Он станет еще более недосягаемым, чем прежде; этого ни в коем случае нельзя было допустить.

Если бы Лили просто придерживалась своего плана, он давно уже был бы мертв. Но нет. Голубоглазый мерзавец, у которого руки чесались пострелять, пустил под откос всё, что она так долго планировала. Сбил ее со следа, с курса, оставил ее в полном одиночестве в незнакомой стране.

Больше никогда. Лили дала себе обещание, что на этот раз закончит начатое. С помощью Кингсли она добралась до Южной Америки, параллельно создавая себе имя и репутацию. Она знала о встрече Станковского с Дамиано, знала, о запланированной грандиозной вечеринке, на которой русский встретится с большими шишками из политического и преступного мира Колумбии. Знала, что тогда он действительно получит на руки все карты.

Знала, что это также идеальная возможность, чтобы поймать его вне укрытия.

«Закон Кингсли: используй любую возможность, дорогая».

Когда у нее в голове раздался голос Кингсли, Лили грустно улыбнулась себе, разжигая плитку. Ей его очень не хватало. Целых шесть месяцев они были неразлучны, в буквальном смысле, каждый день проводили вместе. Было так странно, находиться вдали от него.

Он решил, что настало время Лили покинуть гнездо. Теперь она чувствовала себя такой подготовленной, какой всегда хотела стать, к тому же Станковский был ее работой, а не его. Кингсли хотел, чтобы она испытала моральное удовлетворение от осознания того факта, что она сама все это затеяла, и теперь сама это закончит.

Кроме того, он будет неподалёку, и, если вдруг запахнет жареным, сможет примчаться и при необходимости ей помочь. Сейчас он тратил свое время на то, чтобы закрыть перед Станковским любые двери, и, при возможности, даже найти союзников, согласных ему противодействовать. Лили все это очень ценила, правда. И тем не менее. Ей было невероятно тяжело с ним расстаться. И еще кое-что — в глубине души она все еще сомневалась, что готова. Забавно, но все время перед поездкой в Африку, она думала, что вполне готова. Просто БУХ-БАХ, выстрелила ему в голову и готово. Но после реальной работы с Кингсли, ей стало ясно, что она совершенно не была готова. Иногда Лили задавалась вопросом, а будет ли вообще когда-нибудь готова.

Она даже унизилась до того, что стала умолять его остаться.

— Не бросай меня вот так. Ты мне нужен.

— Закон Кингсли: зачастую то, что ты хочешь, и то, что тебе нужно, это совершенно разные вещи, дорогая. Научись их различать и никогда не забывай об этом.

— Когда ты такое говоришь, это все время так по-дурацки звучит.

— Да, но тебе будет этого не хватать.

— Ужасно.

— Поезжай в Колумбию. Закончи дело. Нажми на курок. И если вдруг что-то пойдет не так, помни, что завтра будет новый день, а до меня — всего один телефонный звонок.

Он пустился в свой путь, а она улетела в Колумбию.

В Боготе до нее впервые дошли слухи о наемном убийце. О том самом, который был злым и угрюмым, отвратительно изъяснялся на испанском, зато идеально говорил на французском. На самом деле, никто толком ничего о нем не знал, только то, что он искал любую информацию о Дамиано Ледо. Нет, он никогда ничего не упоминал о русских или об Африке, и нет, он никогда не называл своего имени. Но ходили слухи. В этих местах его уже видели, ранее он приезжал в Колумбию, чтобы выполнить заказ для одного нечистого на руку политика. Его настоящее имя до сих пор оставалось загадкой, но кое-кто знал его прозвище.

— Святой (Прим. Созвучное фамилии Марка слово «Saint» означает «святой» (англ.)).

«Де Сант. Марсель Де Сант. Человек, не имеющий ни малейшего отношения к святости».