— А, нет. Он не стал целовать меня в ответ, поэтому я уже хотела уйти, но тут он меня схватил. Задрал мне юбку, сорвал трусики, и, знаешь, он такой крутой, как я могла его остановить? Он сидел на одном из ограждений, поэтому я взобралась на него и просто потеряла голову. Он дергал меня за волосы, кусал и царапал, это было полное безумие. Но знаешь, мы так и не целовались, и это оказалось своего рода обломом. Я всегда надеялась получить второй шанс. Теперь я намного опытнее, может быть, он захочет это продолжить, — с надеждой сказала Марси, снова взглянув на Чёрча.

Эмма проследила за ее взглядом. Чёрч смотрел в ее сторону, но не на Эмму. Он смотрел на Марси. Или точнее, на тело Марси. Эмма свирепо на него зыркнула.

Они не решили ни одной задачи. Марси строила глазки Чёрчу и озорно и кокетливо ему улыбалась. Он глазел на ее сиськи и ноги, и во всех отношениях выглядел так, словно смотрит на пустую стену. Эмма закипала на своем месте, гадая, что с ней не так. Он не попытался снять с нее одежду.

«Но он тебя целовал...»

Урок окончился, и Эмма, ни с кем не попрощавшись, вылетела из аудитории. Она знала, что Чёрчу понадобится ещё как минимум час, чтобы пройтись с учителем по курсовым и проставить оценки. Обычно она шла в столовую или в общую зону, чтобы его подождать.

На этот раз она немедленно покинула школу и уехала домой на автобусе.

Не разговаривать с ним было очень странно. Что вообще-то становилось вдвойне странней от того, что, как можно бойкотировать того, кто и так едва с тобой разговаривает?

От него не стоило ждать ничего хорошего. Эмма сама была в шаге от сумасшествия. Если она углубится еще и в его психоз, то они могут уже никогда не выбраться. Она может его сломать. Погубить. Она всегда все портит. Приносит неудачи.

Ей не хотелось, чтобы он пострадал.

Поэтому она избрала зрелый путь и решила игнорировать Чёрча. Она уезжала рано утром, садилась на автобус и больше не задерживалась после занятий. Домой она возвращалась на автобусе, или ее, когда могла, подвозила Стейси.

Однако дом Джерри был не слишком большим, поэтому встречу с Чёрчем следовало ожидать. В первый раз это произошло в тот день, когда она разговаривала с Марси. В тот вечер он не вернулся домой, и Эмма решила, что он пропадает там, куда всегда ездил.

Она вышла на пробежку, но тут вдруг начался дождь, и она что было силы чесанула домой, пытаясь обогнать ливень. Не вытаскивая из ушей наушники, она направилась в свою комнату, чтобы снять с себя потную одежду и пойти в душ. Завернувшись в большое пушистое полотенце, она вернулась в коридор и тут же налетела на промокшую насквозь стену.

Судя по всему, Чёрчу тоже не удалось обогнать ливень. За время короткой пробежки от подъездной дорожки до входной двери он промок насквозь. Эмма не слышала, как он вошел, потому что все еще слушала музыку. Однако от столкновения с Чёрчем она выронила телефон. Он упал на пол, выдернув у нее из ушей наушники.

Какое-то время они смотрели друг на друга. Чёрч в прилипшей к телу одежде. И Эмма, на которой было лишь полотенце и собранные на макушке волосы.

Затем он сделал шаг к ней. И еще. И ещё, пока не коснулся её, но на этом не остановился. Он продолжал идти на нее, пока Эмма не прижалась к двери ванной, и он не придавил ее всем своим весом.

«Пожалуйста. Пожалуйста, мне это нужно. Мне необходимо стать частью чего-то большего, чем я сама».

— Ты сказал, что я не красивая, — прошептала она.

Он кивнул головой, затем провел пальцем вниз по ее груди.

— Знаю.

Тут распахнулась входная дверь, и их тихий момент нарушил раздавшийся шум. В дом ворвались Джерри с Марго, заразив его своей тупостью и безразличием.

Черч с нее соскользнул, оставив ей лишь мокрый след, дрожь и одиночество. Он вошел в свою спальню и закрыл за собой дверь.

Следующая их встреча произошла через восемь дней. Восемь долгих ночей она ласкала себя, слыша его поздние возвращения домой. Восемь бесконечных дней её доставала Марго.

— Когда ты уже устроишься на работу? — казалось, в миллионный раз орала она.

Джерри не было дома. Марго повышала голос — то есть становилась самой собой — лишь когда Джерри не было дома.

— Я пыталась, — спокойно ответила Эмма. — Ты же знаешь. В таком месте это нелегко. Мы из-за тебя сюда переехали.

— Это я сюда переехала, — возразила Марго. — Тебе не обязательно было ехать.

— У нас уговор, — сказала Эмма.

От этих слов лицо ее матери омрачилось. Она не любила, когда ей об этом напоминали.

— Знаю, знаю, но ты тоже должна прилагать какие-то усилия, — подчеркнула она.

— Я подала заявления. Что мне еще сделать?