Эмма твёрдо стояла на своем и смотрела ему прямо в глаза, стараясь не показать, как она нервничает. Девушка ожидала, что из-за ее слов он расстроится. Разозлится. Или попытается ею манипулировать, как-то ее переубедить.

Однако он не сделал ничего подобного. Вместо этого Чёрч усмехнулся.

— Моим партнёром? — с насмешкой переспросил он. — Ты думаешь, это здесь происходит?

— Ты ведь этого всегда хотел.

— Эмма, ты всегда была такой смешной. Это не партнерство. Разве не видишь? Ты здесь главная, а я просто следую за тобой.

Она удивленно заморгала, пытаясь понять, что он имеет в виду. Чёрч что, морочит ей голову? Возможно. Пытается сбить ее с толку. Заставить чувствовать себя виноватой за то, во что она его втянула.

«Потому что так оно и есть. Это ты напросилась на встречу с Каспером, ты поехала с ним к нему домой. Это ты была звездой того шоу, Чёрч включился в процесс только в финальном акте».

— Нет, — внезапно выпалила она, удивив и Чёрча, и себя. — Я не хочу быть главной. Я не… не хочу этим сейчас заниматься, вот чего я хочу.

— О, Эмма. Во многом ты все еще маленькая испуганная девочка.

Она прошла мимо него и направилась к выходу. Не взглянув на Чёрча, она поднялась по лестнице. И лишь когда захлопнула за собой дверь, почувствовала себя немного по-детски.

— Эмма?

«Глупо, глупо, глупо. Ты и впрямь маленькая девочка, мечущаяся из одной дерьмовой ситуации в другую».

В паре шагов от входа в коридор застыла Марго. На руке у нее болталась сумочка. Эмма откашлялась.

— Привет.

— Что ты делала в подвале? Ты ведь знаешь, что нам нельзя туда спускаться, — раздраженно бросила мать.

— Знаю. Мне… мне показалось, что я слышала там какой-то шум. Ничего особенного.

— Шум? Боже, это могут быть крысы. Одному Богу известно, что там внизу. Наверное, мне стоит взглянуть, — вздохнула Марго и направилась к двери.

— Нет, — сказала Эмма, аккуратно загородив ей проход. — Нет, я… я думаю, там плесень. Ядовитая или типа того. Нужно рассказать об этом Джерри, когда он вернется домой.

— О, Господи, черная плесень? Только этого мне и не хватало. Интересно, могу я подать в суд на собственного мужа за угрозу жизни? — простонала Марго и вернулась в гостиную.

Эмма с облегчением прислонилась к двери и в этот момент услышала шум. Очень тихий скрежет металла о металл. Затем щелчок. Дверь снова была заперта.

— Зачем подавать в суд на Джерри, если ты собираешься бросить его ради Каспера?

— Не называй его так, это глупо звучит.

— Ну, потому что он сам глупый.

— Вовсе нет. Он в сущности врач, и такой бабник, что по любому снова проколется. Просто, когда это произойдет, мне нужно быть рядом.

— Что именно ты имеешь в виду? — спросила Эмма.

Если бы Марго была умной женщиной, то знала бы, что свои коварные планы лучше держать при себе.

Но она ею не была, зато всегда надеялась, что дочь когда-нибудь станет добровольным соучастником ее преступления.

— Ну, знаешь, пара фотографий, на которых он домогается одной из тех бедолаг на «Солнечном ранчо», и он будет моим, — усмехнулась Марго. — В любом случае, мы уже поладили во всех отношениях, поэтому уверена, что ему не придется долго выбирать — жениться на мне, или потерять работу и попасть в тюрьму.

— Это просто… потрясающе, Марго. Отличный… план. Или типа того. Надеюсь, что у вас с Касперианом будет замечательная совместная жизнь.

— Хорошо. И не думай, что у тебя получится запустить в эту схему свои коготки. Теперь уж точно никто не поверит ни единому твоему слову, с твоим-то личным делом. Можешь остаться здесь с Джерри, все равно ты ему нравишься больше, чем я. Сиди здесь, в этой заросшей плесенью помойке, — проворчала она.

Забавно, что всего пару месяцев назад Марго хвасталась этим домом, словно это был дворец. Самое прекрасное место, где они когда-либо жили, а теперь это уже помойка.

«Ей всегда будет мало. Всегда. Касперу повезло, что я его убила, потому что, если бы не я, Марго высосала бы из него жизнь. Она чертов дьявол. Она не заслуживает того, чтобы причинить вред кому-то еще».

Эмма уставилась в пустоту, ужаснувшись собственным мыслям. Похоже, стоило ей немного забыться, как ее темная сущность тут же напоминала о себе. И в последний раз, когда у нее возникли подобные мысли, кое-кого распилили на куски и зарыли посреди леса.

— Пожалуй, я пойду спать, — выдохнула она. — У меня… раскалывается голова.