— Нет. Ну, то есть, может, на пару фунтов, что это нормально, ты прекрасно выглядишь. Но дашь себе поблажку и в мгновение ока вернешься к прежнему весу, — предупредил он.

К черту все это.

— Ты закончил? — рявкнула она, вставая из-за стола.

— Что? Я только начал, я...

Миша отошла от стола.

Он догнал ее на улице, рассмеялся и быстро обнял.

— Брось, милая, не сердись на меня, — взмолился он своим сюсюкающим голоском, целуя ее в шею. Миша сопротивлялась желанию оттолкнуть его.

Он все еще думает, что твоя кожа принадлежит ему, потому что ты не сказала ему, что отдала ее другому.

— Я не сержусь, Майки, — заверила она его, а затем позволила ему взять ее за руку. Переплести их пальцы.

Они еще немного поболтали, пока шли к берегу. Он рассказал обо всем, чем хотел заняться во время пребывания в Италии, и о том, как взволнован, что они будут это делать вместе. Майк никогда не выезжал за пределы Соединенных Штатов. Он не любил летать и однажды сказал, что не испытывает особого желания путешествовать. Это послужило одной из причин, почему они никогда не ездили в отпуск. Даже в медовый месяц. Майк был домоседом.

— Здесь так красиво, — простонал он, отпуская ее руку и подбегая к воде.

Миша поплелась за ним и остановилась поодаль. Взглянула направо, на выступ скалы, скрывающий особый пляж. Особый секрет.

— Да, — прошептала она.

— И я так рад, что здесь с тобой, — добавил он, повернувшись к ней.

Она улыбнулась, когда муж подошел к ней. По-своему она скучала по нему, что было чертовски странно. Ей нравилось разговаривать с ним, он мог быть очень забавным. Ей этого не хватало. И будет очень не хватать в будущем.

— Майки, мне кое-что… — начала она.

Но ее прервал внезапный поцелуй, такой крепкий, что ей стало трудно дышать. Когда он отстранился, Миша охнула от изумления.

— Боже, я скучал по тебе, Миша, — простонал он, целуя ее в шею.

— Что ты делаешь!? — воскликнула она, уклоняясь от его прикосновений, пока его руки блуждали по ее телу.

— Я знаю, что дома все было странно, но это время в разлуке заставило меня задуматься. Мы попробуем, хорошо? Мы постараемся. Ты приложила столько усилий, чтобы вернуться в форму, что теперь я буду внимательнее, — сказал он ей, целуя ее в ухо.

Подождите… он только что намекнул, что мы не занимались сексом, потому что я набрала вес!?

— Майк, остановись, мне нужно поговорить с тобой. — Она отталкивала его руки, становившиеся все более цепкими.

— Мы и так все время разговариваем. Ш-ш-ш, — ответил он, и его язык скользнул ей в ухо. Она буквально подпрыгнула.

— Что ты делаешь!? — взвизгнула она, отдергивая от него голову.

— Добавляю остроты, пробую что-то новое, — засмеялся он.

— Фу, ты же знаешь, мне это не нравится! Прекрати! — воскликнула она, почувствовав, его руку на своей груди.

— Да ладно тебе, здесь почти никого нет. Давай пошалим, — предложил он, другой рукой двигаясь к ее заднице и прижимая к своим бедрам.

— Давай не будем. Мне нужно с тобой поговорить. Майкл, остановись, — рявкнула она, упираясь руками ему в грудь и толкая. Звук его полного имени привлек его внимание, и он, наконец, отстранился.

— Что такое? Ты в порядке? — спросил он, наклонив голову, чтобы посмотреть ей в глаза. Вся игривость, которая была минутой раньше, исчезла, и у Миши возникло ощущение, что он наконец-то увидел ее. По-настоящему увидел ее.

И зрелище было не из приятных.

— Нет, я не в порядке. Совершенно не в порядке. Я должна поговорить с тобой о чем-то важном. Об очень важном, — настаивала она.

— О, боже. Это будет один из тех разговоров, да? — пожаловался он.

Милый, ты и не представляешь.

— Просто сядь, — ответила она, прежде чем шлепнуться на задницу. Он уселся на песок рядом с ней.

— Ладно, что такого важного тебе нужно сказать, что не может подождать до окончания нашего чудесного отпуска? — язвительно спросил он.

О, боже. Я не могу. Как я это сделаю?

— Майки, у нас проблемы, — медленно начала она.

— Я знаю, детка. И я только что сказал тебе, что хочу поработать над ними.

Миша с трудом протолкнула образовавшийся в горле ком.

— Да, сказал, но… эти проблемы у нас уж какое-то время, и… я просто… — она с трудом находила слова.

— Что?

— Иногда уже ничего нельзя исправить, — ее голос был таким тихим, что даже она едва его расслышала.

— О чем ты? Конечно, можно. Тебя просто долго не было, и все кажется странным, мы не виделись месяц. Разве мы когда-нибудь разлучались так надолго? — заметил он.

Миша покачала головой.