— Все было странно еще до моего отъезда. Еще до того, как я согласилась на эту работу. Все зашло слишком далеко. И теперь, Майк, уже ничего не исправить, — сказала она, глядя на свои колени.

— Подожди, — его голос был серьезным, и он повернулся к ней лицом. — Подожди, подожди, подожди. Что ты хочешь сказать, Миша?

— Я хочу сказать… — ее голос продолжал срываться.

— Только не говори, что это то, о чем я думаю, — умолял он.

— Да.

— Нет.

— Майк.

— Нет.

— Майк. Что-то было не так какое-то время, и ты это знаешь. Ты несчастен, я несчастна. Это зашло слишком далеко, — попыталась она объяснить.

— Нет! Нет, мы можем все исправить! Вернемся домой и все исправим, я хочу все исправить.

— Я не хочу.

Он охнул.

— Ты хочешь расстаться!? — он казался совершенно потрясенным.

— Да.

— Ты хочешь развода!?

— Да.

— Господи, Миша, мы вместе целую вечность! И ты ни с того, ни с сего хочешь разойтись!? — теперь он перешел на крик.

— Не «ни с того, ни с сего»! — крикнула она. — Это длится давно, Майк! Я пыталась поговорить с тобой об этом! Столько раз! Ты постоянно отмахивался от меня, или относился снисходительно, или обещал измениться, или игнорировал меня! Столько раз! Не «ни с того, ни с сего»!

— Детка, детка, детка, ты расстроена. Я понимаю. Что бы ни было, прости меня. Только пожалуйста, давай вернемся домой. Дома будет лучше, — подчеркнул он.

— Не будет. Дома еще хуже. Я ненавижу быть дома. Прости, Майк. Боже, мне так жаль. Ты не представляешь, как мне жаль. Мне так чертовски жаль, — она начала плакать.

— Ты ненавидишь быть дома!? Как ты вообще могла такое сказать!? Ты — лучшая часть дома! Ты мой лучший друг! — крикнул он.

— Я должна быть твоей женой!

Ее крик обрушился на них, заставив немногочисленных гуляющих по пляжу обратить на них внимание.

— О чем ты? — спросил он, выглядя совершенно потерянным. Миша вытерла глаза.

— У меня было много времени подумать об этом, Майк, и мне кажется, мы всегда были хорошими друзьями. Надеюсь, когда-нибудь мы сможем снова ими стать. Но я не думаю, что мы когда-то были… мы… мы никогда не были любовниками, — подчеркнула она, и в ее голове пронесся голос Таля.

— Любовниками? Ты шутишь что ли?

— Нет. Если бы. Боже, как бы я хотела, чтобы это была шутка. Я не могла говорить с тобой об этом по телефону. Я должна была сказать тебе лично. Прости, — всхлипнула она.

Майк зарылся руками в волосы и наклонился вперед.

— Должна была сказать лично. Лично. Почему для этого ты не могла вернуться домой? Почему я должен был лететь через весь мир?! — спросил он.

— Прости. Я не могу вернуться домой, просто не могу. Прости меня, Майк, мне так жаль, — ей было трудно дышать сквозь слезы.

Внезапно он двинулся по песку. Практически накинулся на нее и навалился всем весом. Миша упала на спину, издав приглушенный крик, когда он снова ее поцеловал. Его язык проник ей в рот, агрессивно и грубо, не в его обычном стиле. Она отвернула голову.

— Перестань! — воскликнула она.

— Ты просто забыла, каково это. Ты любишь меня, Миша. Я знаю, что ты любишь. Я знаю, — прошептал он, целуя ее челюсть, щеки и веки.

— Я люблю тебя, Майк. Только не так. Перестань, — повторила она, отталкивая его руки.

— Ты любишь. И я люблю тебя. Я люблю тебя, — подчеркнул он, целуя ее декольте.

— Перестань! — закричала она, толкая достаточно сильно, чтобы скинуть его с себя. Он выглядел потрясенным.

— Господи, что это было? — спросил он, садясь и осматривая свой локоть. Миша тоже села, скрестив руки на груди и подтянув колени.

— Я просила тебя остановиться, — ответила она.

— Я просто… — начал он, но прервал предложение. Поднял на нее глаза. Пристально посмотрел. Его рот открылся, и Мишу охватила дрожь. Но не в хорошем смысле.

— Прости, — прошептала она.

— Ты продолжаешь это повторять. Почему ты продолжаешь это повторять?!

— Потому что не хочу причинять тебе боль, — закричала она.

— Для этого немного поздно! Почему ты не хочешь, чтобы я прикасался к тебе, Миша!? Почему не можешь вернуться домой, Миша!? Какого черта происходит!? — взревел Майк, вскакивая на ноги.

Она встала вслед за ним.

— Прости меня, Майк, прости. Пожалуйста, прости, — лепетала она.

Он встал рядом с ней, приблизив свое лицо вплотную.

— Ты мне изменила, — прошипел он.

Не вопрос. Заявление. Факт.

— Прости, — всхлипнула она, спрятав лицо в ладонях.