Сначала, еда. У меня сегодня едва хватило времени поесть. Я беру несколько креветок со шведского стола, затем оглядываюсь в поисках подходящего напитка. Официанты кружат в толпе с бокалами пузырящегося шампанского, но я не хочу этого дерьма, а очередь в баре слишком длинная. Что я действительно хочу, так это десятилетний виски у меня в кабинете.

Ну, а почему бы, черт возьми, и нет? Я уже обошел самых важных людей. Я могу улизнуть на минутку. Я вернусь, когда приедет эта поп-певица. Это была пустая трата денег со стороны папы. Я не знаю, было ли это для того, чтобы сделать Нессу счастливой, потому что она его маленький ангел, или это было просто для того, чтобы покрасоваться. В любом случае, гостям это понравится.

Я вернусь через некоторое время.

Я возвращаюсь внутрь и поднимаюсь по лестнице в свою часть дома. У меня в личном кабинете есть небольшой бар — ничего особенного, всего несколько бутылок элитного виски и мини-холодильник. Я достаю хороший тяжелый стакан, бросаю в него три огромных кубика льда и наливаю сверху большую порцию виски. Я вдыхаю пьянящий аромат груши, дерева и дыма. Затем я проглатываю виски, наслаждаясь жжением в горле.

Я знаю, что мне следует вернуться на вечеринку, но, честно говоря, теперь, когда я здесь, наверху, в тишине и покое, я наслаждаюсь перерывом. Чтобы быть политиком, нужно обладать определенным уровнем нарциссизма. Вы должны подпитываться радостью, вниманием.

Мне насрать на все это. Я питаюсь одними амбициями. Я хочу контроля. Богатства. Влияния. Я хочу быть неприкасаемым.

Но это означает, что предвыборная компания может быть утомительной.

Поэтому, когда я возвращаюсь в коридор, вместо того, чтобы направиться к лестнице, как я планировал, я сворачиваю в библиотеку.

Это одна из моих любимых комнат в доме. Сюда почти никто не заходит, кроме меня. Здесь тихо. Запах бумаги, кожи и березовых поленьев успокаивает. Моя мать поддерживает огонь по вечерам для меня. Остальная часть дома так сильно охлаждена кондиционером, что никогда не бывает слишком жарко, чтобы развести небольшой огонь в камине.

Над камином висит картина моей пра-прабабушки Катрионы. Она приехала в Чикаго в разгар картофельного голода, как и многие другие ирландские иммигранты. Ей было пятнадцать лет, когда она пересекала океан в одиночку с тремя книгами в чемодане и двумя долларами в ботинке. Она работала горничной у богатого человека в Ирвинг парке. Когда он умер, он оставил ей дом и почти три тысячи долларов наличными и ценные бумаги. Некоторые люди говорили, что у них, должно быть были тайные отношения. Другие люди говорили, что она отравила его и подделала завещание. Какова бы ни была правда, она превратила дом в салун.

Она была первым Гриффином в Америке. Мои родители любят говорить, что мы происходим от ирландских принцев с тем же именем, но я предпочитаю правду. Мы воплощаем американскую мечту: семья, поднявшаяся от домашней прислуги до мэра Чикаго. По крайней мере, я на это надеюсь.

Я тихо сижу минуту, потягивая свой напиток, затем начинаю просматривать свои электронные письма. Я никогда не могу долго бездельничать.

Мне кажется, я слышу какой-то звук, и я на мгновение замираю, думая, что это, должно быть, кто-то из персонала в коридоре. Когда я больше ничего не слышу, я возвращаюсь к своему телефону.

Затем одновременно происходят две вещи:

Во-первых, я чувствую запах чего-то, от чего волосы у меня на затылке встают дыбом. Дым, но не чистый дым от огня. Резкий, химический запах гари.

В то же время я слышу звук, похожий на внезапный вдох, но в десять раз громче. Затем появляется вспышка света, когда загораются занавески.

Я вскакиваю со стула, крича бог знает что.

Мне нравится думать, что я знаю, как сохранить голову в чрезвычайной ситуации, но на мгновение я в замешательстве и в панике, задаваясь вопросом, что, черт возьми, происходит и что мне с этим делать.

Тогда здравый смысл заявляет о себе.

Занавески горят, вероятно, от искры, выброшенной из камина.

Мне нужно достать огнетушитель, пока весь дом не сгорел дотла.

В этом есть смысл.

Пока какой-то человек не выскакивает из-за кресла и не проносится мимо меня из кабинета.

Это пугает меня даже больше, чем пожар.

Осознание того, что я был не один в библиотеке — это настоящий шок. Я так удивлен, что даже не успеваю хорошенько рассмотреть незваного гостя. Все, что я замечаю, это то, что она среднего роста, с темными волосами.

Затем мое внимание возвращается к быстро разгорающемуся пламени. Оно уже распространяется по потолку и ковру. Через несколько минут вся библиотека будет охвачена пламенем.

Я бегу по коридору к бельевому шкафу, где, я знаю, мы держим огнетушитель. Затем, бросившись обратно в библиотеку, я выдергиваю чеку и обрызгиваю всю стену комнаты пеной, пока не погаснет все до последнего уголька.