— Это ревность? — недоверчиво спрашивает она.

— Нет, — я хмуро смотрю на нее. — Мне просто не нравится узнавать, что моя невеста встречалась с этой обезьяной. Вот в чем проблема с женитьбой на гребаной незнакомке!

— Говори тише, — холодно говорит Риона. — Никому из нас это не нравится, но поскольку наши родители, очевидно, сошли с ума, мы должны извлечь из этого максимум пользы.

По крайней мере, Риона на моей стороне.

Жаль, что мой отец всегда настраивает нас друг против друга, потому что я действительно уважаю ее. Она дисциплинированная, трудолюбивая, умная. Но она всегда наступает мне на пятки, ждет, когда я потерплю неудачу, чтобы занять мое место.

Что ж, этого не произойдет. Я справляюсь с этим, независимо от того, со сколькими идиотами из трастового фонда Аида встречалась до меня.

— Послушай, — говорю я Рионе. — Я должен поладить с Мэдлин Брек. Ты можешь заключить какую-нибудь сделку с Каллаханом?

Я объясняю ей суть дела.

Уильям Каллахан — начальник полиции в моем округе. Было бы лучше, если бы я мог привлечь на свою сторону старшего офицера всего города, но это, по крайней мере, начало. Чтобы показать Мэдлин Брек, что я имею влияние на копов.

Риона слушает со скептическим выражением лица.

— Это трудно устроить, — говорит она.

— По крайней мере, попытайся, — прошу я ее.

Риона решительно кивает. В ней живет перфекционист. Она не может отказаться от задания.

Она уходит, чтобы снова поговорить с Каллаханом, и Данте Галло занимает ее место рядом со мной. У него одно из тех лиц, которые всегда выглядят небритыми, темные тени вокруг губ и широкая челюсть. У него какое-то жестокое выражение лица и громоздкое телосложение. Сгорбленный и защищающийся, как боец. Он меня не пугает, меня никто не пугает. Но если бы мне пришлось столкнуться лицом к лицу с одним из братьев Аиды, я бы не хотел, чтобы это был Данте.

Конечно же, Данте смотрит мне в глаза и говорит: — Мой отец, возможно, и отдаёт Аиду тебе, но ни на секунду не думай, что мы забудем о ней. Она моя младшая сестра. И если ты тронешь ее хоть пальцем так, как ей не понравится…

— Оставь это, — оборвал я его. — У меня нет намерения оскорблять Аиду.

— Хорошо, — рычит Данте.

Но теперь это я делаю шаг ближе к нему.

— Позволь мне все же кое-что тебе сказать. Когда она произнесёт эти клятвы передо мной, она станет моей женой. Она будет принадлежать мне. И то, что с ней будет дальше, это уже не твоя забота. Она отвечает передо мной. То, что происходит между нами — это мое дело, а не твое.

Плечи Данте сгорбились еще больше. Он сжимает два кулака размером с грейпфрут.

— Она всегда будет моим делом, — рычит он.

— Я не знаю, о чем ты беспокоишься. Я почти уверен, что она может сама о себе позаботиться.

Данте хмурится.

— Да, она может, — говорит он. — Но это не значит, что она неуязвима.

Я смотрю в другой конец комнаты, где Аида разговаривает с Неро. Очевидно, он не заключил сделку с барменшей, и Аида, похоже, подшучивает над ним по этому поводу. Пока я смотрю, она запрокидывает голову и смеется так громко, что я слышу это отсюда. Неро хмурится и сильно бьет ее по плечу. Аида просто смеется громче, не дрогнув.

— С ней все будет в порядке, — говорю я Данте.

Он качает головой, глядя на меня, его глаза темные и серьезные.

— Относись к ней с уважением, — говорит он угрожающе.

— Беспокойся о своей собственной семье, — холодно говорю я ему. — Если мы связаны друг с другом, вам, гребаным дикарям, нужно научиться вести себя цивилизованно. Я убью каждого из вас до последнего, прежде чем позволю вам утащить нас вниз.

— Лишь бы мы понимали друг друга, — говорит Данте.

Он поворачивается и топает прочь. Я оглядываюсь в поисках другой выпивки.

За последнюю неделю у меня было достаточно Галло, чтобы хватило на всю жизнь. И мы только начинаем наши новые «дружеские» отношения.

Данте может взять свой защитный образ старшего брата и засунуть его себе в задницу.

Он думает, что у Аиды есть какая-то уязвимая сторона?

Я сомневаюсь в этом.

Она такое же животное, как и ее братья.

А это значит, что ее нужно сломить.

Оливер не смог приручить ее, она перебежала ему дорогу. Выставила его дураком, публично. Ну, она не сделает этого со мной. Если Аида — скала, то я — гребаный океан. И я буду биться об нее, снова и снова, оттачивая ее по одному камешку за раз. Пока я не расколю ее и не проглочу целиком.