Но, увидев рост и темные волосы девушки, я вспомнил, как мельком увидел человека, убегающего из библиотеки, и начал подозревать, что это она устроила пожар.

Затем она шагнула вперед и начала кричать на меня с темпераментом и словарным запасом закаленного в море моряка, и я был уверен, что это она ворвалась в наш дом.

Затем, вместо того чтобы отдать часы, она швырнула их через перила, как чертова психопатка. И я понял, что это милое личико скрывало душу демона. Эта девушка — чистое зло, худшая из всей семьи. Она заслуживает того, что получит.

Вопрос в том, что я собираюсь с этим делать?

Прямо сейчас я хочу убить их всех до единого.

Но я не могу позволить себе такую кровавую бойню прямо перед выборами.

Так что, я думаю, мне просто придется сделать следующую прекрасную вещь — обанкротить этих ублюдков.

Они пытались сжечь мой дом дотла — я собираюсь сжечь башню, которую они строят на Оак-стрит.

Это будет закуска. Основной трапезой также будет уничтожение всех ресторанов и ночных клубов, находящихся под их контролем.

Фантазии об адском огне, который я собираюсь обрушить на их головы — это единственное, что согревает меня, пока я топаю по улице в своих промокших туфлях и насквозь промокшем костюме.

Джек нервничает рядом со мной, смущенный тем, что позволил ребенку и его младшей сестре взять над нами верх. Он видит, что я в убийственном настроении, поэтому не хочет говорить ничего, что могло бы ухудшить ситуацию. Я замечаю, что у него самого разбит нос и порез над правой бровью. Довольно унизительно для того, кто выиграл чемпионат UFC пару лет назад.

Мои ботинки издают отвратительный хлюпающий звук.

Мой сшитый на заказ костюм пахнет, как умирающая морская звезда.

К ЧЕРТУ ЭТУ ДЕВЧОНКУ!

Мне нужно переодеться, прежде чем я буквально сойду с ума.

Я возвращаюсь в дом, где вечеринка начинает заканчиваться. Я пропустил выступление певицы, но меня это совсем не волнует, я ожидаю увидеть лишь выражение счастья на лице Нессы. Просто еще один провал в этом дерьмовом ночном шоу.

Едва я переступаю порог, как меня встречает мой разъяренный отец.

— Где, черт возьми, ты был? — он рычит. — Почему ты не сказал мне, что на нашей вечеринке были Галло?

Он смотрит на мою одежду, с которой капает грязная вода с озера на безупречно чистую плитку прихожей.

— И почему ты мокрый? — он говорит категорично.

— У нас была стычка на пирсе, но я справлюсь с этим, — говорю я ему сквозь стиснутые зубы.

— Неприемлемо, — говорит он. — Иди в мой кабинет. Расскажи мне все.

Мне не терпится вернуться туда и обрушить яростную месть на этих грязных Гидо, но я иду в офис, чтобы дать ему отчет. Ему не нравится ни одно из сказанных мною слов.

— О чем, черт возьми, ты думал? — он кричит так близко к моему лицу, что его слюна попадает мне на щеку. — Зачем ты начинаешь войну банд в середине своей кампании?

— Они начали это! — кричу я в ответ. — Они пытались сжечь наш гребаный дом дотла. Они украли дедушкины часы и бросили их в озеро! Что ты хочешь, чтобы я сделал, испек им гребаный торт?

— Говори тише, — шипит на меня отец. — Люди услышат тебя.

Как будто он только что не орал на меня в два раза громче.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь контролировать гнев, угрожающий выйти из-под контроля.

— Я же сказал тебе, — говорю я тихо и сдавленно. — Я. Разберусь. С. Этим.

— Ни в коем случае, — говорит мой отец, качая головой. — Ты уже доказал свою некомпетентность. Искалечить младшего сына? Ты сошел с ума. Ты знаешь, что он какой-то звездный спортсмен? С таким же успехом ты мог бы убить его.

— В следующий раз я так и сделаю, — киплю я.

— Тебе конец, — говорит он, качая головой.

— Это не твое решение!

Он сильно толкает меня в грудь.

Это еще больше поднимает мой адреналин. Я уважаю своего отца. Он может выглядеть как профессор, но он убивал людей голыми руками. Я видел, как он это делал.

Но он не единственный в комнате, кто может ломать кости. Я уже не тот послушный сын, каким был когда-то. Сейчас мы смотрим друг другу в глаза.

— Пока я глава этой семьи, ты будешь делать то, что я говорю, — говорит отец.

Есть так много вещей, которые я хотел бы сказать на это. Но я проглатываю их. С трудом.

— И что ты предлагаешь… отец? — бормочу я.

— Это выходит из — под контроля, — говорит мой отец. — Я собираюсь позвонить Энцо Галло.

— Ты, должно быть, шутишь надо мной!

— Закрой свой рот, — огрызается он. — Ты причинил достаточно вреда. Я посмотрю, что я могу сделать, чтобы исправить это, прежде чем обе наши семьи окажутся мертвыми на улице.

Я не могу в это поверить. После того, как они плюнули нам в лицо в нашем собственном доме, он хочет позвонить им и договориться. Это безумие. Это трусость.

Мой отец видит мятеж в моих глазах.