Я приложила все усилия, чтобы доказать свою теорию, но правда в том, что лучше бы я ошибалась. Последние пятнадцать лет Вик принадлежал мне и моему отцу и никому другому. Он был центром нашего мира. Мы безумно любили его. Мой папа сделал ему костюм Трансформера на Хэллоуин, который действительно мог превращаться из робота в пожарную машину. Каждый день я готовила ему обед в школу и рисовала на сумке маленькие картинки, чтобы он смеялся. Мы планировали вечеринки по случаю его дня рождения, рождественские подарки. Мы все вместе ходили на игры «Кабс» – сидели на самых дерьмовых местах, но это не имело значения, потому что мы были идеальной маленькой семьей. Мы были довольны своими сиденьями на последнем ряду и хот-догами.

Я не знаю, почему я когда-то думала, что это хорошая идея – все испортить.

За исключением того, что мы с папой тонем. Я не могу позволить себе тащить Вика вниз вместе с нами. Если мы не можем дать ему будущее, которого он заслуживает, тогда это должен сделать кто-то другой.

Поэтому я вскрываю конверт и вытаскиваю результаты.

Мне требуется минута, чтобы понять, на что я смотрю.

Участник исследования 1: Виктор Ривьера.

Участник исследования 2: Неизвестная женщина.

21,6% общих, 29 сегментов.

Возможные отношения: дядя/племянница, тетя/племянник, дедушка/внучка, бабушка/внук, сводные брат и сестра.

Верно. Тест не может определить возраст участников исследования, поэтому он просто предполагает, как у них могут быть родственные связи. Но я знаю Виктора и Беллу. Белла не его тетя и не его бабушка. Что означает... она определенно его сводная сестра.

Я испускаю долгий вздох. Не знаю, должна ли я испытывать облегчение или быть глубоко несчастной.

Я думаю, что склоняюсь к последнему.

Ты можешь разорвать его прямо сейчас. Выбросить в мусорное ведро. И никогда никому не говорить об этом.

Я могла бы это сделать. Но я бы сделала это для себя. Не для Вика.

Я даю себе пять минут, чтобы ощутить чувство потери. Затем засовываю бумагу обратно в конверт и расправляю плечи.

Я иду домой, чтобы принять душ. Затем собираюсь разыскать Рэймонда Пейджа. На этот раз я заставлю его выслушать меня, даже если мне придется засунуть этот конверт прямо ему в глотку.

Я возвращаюсь в «Альянс Банк» как раз к обеденному перерыву Рэймонда.

На этот раз я немного умнее. Я привела себя в порядок, надев единственное красивое платье, которое у меня есть – оно черное, и я надевала его на похороны моей бабушки, но оно помогает мне немного лучше вписаться в этот район. Я жду возле банка, затем следую за Рэймондом в его любимый ресторан, держась на расстоянии добрых полквартала, чтобы он меня не заметил.

Он покидает здание почти в то же время, что и раньше, на этот раз рядом с ним другой сотрудник – пухлый парень в очках, который продолжает пытаться читать для него информацию из папки и одновременно соответствовать длинному шагу Рэймонда, который заставляет его бежать трусцой рядом со своим боссом.

Раймонд не обращает внимания на пешеходов на своем пути. Он шагает прямо вперед, полагаясь самосохранению всех остальных, кто должен отпрыгнуть с его пути.

Он заходит в модное заведение под названием La Mer, специализирующееся на морской кухне. Я наблюдаю через окно, как хостесс из кожи вон лезут, чтобы поприветствовать и усадить его.

Когда я вхожу, они обращаются ко мне гораздо менее дружелюбно:

– Вам чем-то помочь?

– Я здесь с дядей Рэем, – говорю ей, указывая в том направлении, в котором исчез Пейдж.

– О, – говорит девушка. – Я провожу вас к столику.

– Все в порядке, – говорю я, протискиваясь мимо нее. – Хочу сделать ему сюрприз.

Когда я подкрадываюсь к столику Рэймонда, я вижу, как пухлый парень делает быстрый глоток воды, а затем спешит в ванную.

Идеально.

Я проскальзываю в кабинку напротив Пейджа. Сначала он едва поднимает взгляд, думая, что это просто его приятель уже вернулся. Затем он видит, что я сижу напротив него, и выражение его лица меняется от легкого удивления до чистой ярости.

– Лучше бы у тебя была очень веская причина снова беспокоить меня, – шипит он.

– Вы не удосужились спросить, чего я хотела в первый раз, – говорю я ему.

– Мне плевать, чего ты хочешь, – говорит он, его темные глаза сузились. Они – единственная яркая черта на грубоватом лице. Ресницы, которые так красиво выглядят у Вика, совершенно не подходят Рэймонду. Они делают его похожим на жуткую куклу – из тех, что сидят на полке в фильме ужасов, а ночью оживают, чтобы ударить тебя ножом.

Но я не могу позволить ему запугать меня. Я здесь ради Вика, а не ради себя.