У меня болезненное чувство страха, как будто я стою в заброшенном здании, и стены вокруг меня начинают рушиться. У Вика проблемы. Этот коп преследует мою задницу. А теперь еще что-то не так с моим отцом. Это не просто кашель – он болен уже некоторое время. Но у нас нет медицинской страховки. Мы работаем на себя. Я поискала несколько вариантов, и самый дешевый тариф, который мы могли бы получить, стоит 1200 долларов в месяц. Мне повезло, что у меня есть несколько запасных сотен баксов после того, как мы заплатили за коммунальные услуги, продукты и арендную плату, которая растет с каждым годом.

Я продолжаю пахать все усерднее и усерднее, просто чтобы увидеть, как мои мечты ускользают сквозь пальцы, словно песок. Мне не терпеться увидеть, как мой брат поступит в хороший колледж и станет кем-то великим, например, врачом или инженером. Я хочу, чтобы он жил в одном из тех больших, модных домов в Старом городе, а не в квартире. Хочу, чтобы у моего отца был солидный сберегательный счет, чтобы он мог уйти на пенсию, когда тяжелая работа станет для него непосильной. Мечтаю, чтобы он мог время от времени отдыхать в каком-нибудь солнечном месте.

Что касается меня…

Я не знаю. Я даже не знаю, чего хочу для себя.

Мне хочется перестать чувствовать себя чертовой неудачницей. Я хочу иметь время для друзей и свиданий. И я бы хотела иметь возможность заниматься той работой, которая мне действительно интересна. Мне нравятся машины больше всего на свете, но замена тормозных колодок в лучшем случае утомительна. Я бы хотела заниматься более творческой работой.

Существует огромный рынок дополнительных услуг, выполненных на заказ, и он постоянно растет. Если бы у меня был капитал, мы могли бы делать матовую отделку, оклейку, нестандартные фары, обвесы и все такое прочее.

Впрочем, это только мечты. Мы едва окупили имеющееся у нас оборудование. И если мой папа в ближайшее время не вылечится, мы не сможем взять дополнительную работу.

По крайней мере, он наконец-то затих. Думаю, что он на самом деле уснул.

Я делаю себе тост с арахисовым маслом и ем его, запивая стаканом молока. Когда я убеждаюсь в том, что папа отдыхает, а из его комнаты доносится лишь храп, я складываю посуду в раковину и возвращаюсь в гараж передать Неро, чтобы он проваливал.

Похоже, он уже ушел.

Правая сторона отсека пуста, видимо, он починил свой Мустанг достаточно, чтобы добраться до дома.

По радио играет Дрейк. Он сменил мою радиостанцию. Есть хоть одна вещь, которая устраивает этого человека? Я снова переключаю на «Лучшие хиты» и останавливаюсь на «Watermelon Sugar». Спасибо тебе, Гарри Стайлс. Ты настоящий джентльмен. Ты бы никогда не стал возиться с женскими торцевыми ключами, а затем заставлять ее слушать худший экспорт Канады.

По крайней мере, Неро убрал за собой. На самом деле... единственное, что он оставил не на своем месте – это пачка банкнот на столе.

Я медленно подхожу к ней, как будто внутри может быть спрятан скорпион.

Затем поднимаю ее. Здесь шестьсот баксов – все купюры стодолларовые, естественно. Засранец.

Я держу их, недоумевая, почему он удосужился оставить деньги. Явно не потому, что чувствовал себя виноватым за то, что был мудаком – я никогда не слышала, чтобы он за что-то извинялся, ни разу. Не тогда, когда он сломал руку Крису Дженкину во время занятий по баскетболу на физкультуре. И уж точно не тогда, когда получил, минет от близняшек Хендерсон в один и тот же день с разницей в час, не сказав ни одной из сестер, что хотел попробовать «полный комплект».

И это были просто школьные проделки. С тех пор он натворил много более ужасного дерьма, был вовлечен в серьезную криминальную деятельность, если слухи верны. Говорят, он состоит в итальянской мафии вместе со своим братом. Я бы в этом не сомневалась. Его отец – главарь мафии, а не просто обычный придурок.

Помню, как впервые увидела Энцо Галло, подъехавшего к автомастерской на гладком, сером Lincoln Town Car длиной в милю. Он вышел с заднего сиденья в костюме-тройке, оксфордских ботинках и пальто в клетку. Я никогда не видела, чтобы мужчина так одевался. Я подумала, что он, должно быть, президент.

Он пожал руку моему отцу, и они долго разговаривали. В какой-то момент они рассмеялись. Мне показалось, что они были друзьями. Позже я узнала, что Энцо ведет себя так со всеми. Он знает всех в нашем районе – итальянцев и всех остальных.

Он благосклонный диктатор. Отец рассказывал мне, что в какой-то момент каждое предприятие на северо-западе Чикаго платило Галло 5-процентный сбор за защиту. Северо-восток принадлежал ирландцам, но когда Галло занялись отмыванием денег через строительный бизнес, они отказались от традиционного вымогательства.