– Что он хотел?

– Ничего, – говорю я. – Просил показать ему дорогу.

Мой отец качает головой.

– Туристы.

– Ага.

– По крайней мере, он болеет за Cub.

– Это единственная причина, по которой я с ним разговаривала.

Папа смеется, а затем смех переходит в кашель. Кашель продолжается какое-то время, достаточно долго, что, когда он выпрямляется, его губы выглядят посиневшими.

– Ты в порядке, пап? – спрашиваю я его.

– Конечно, – говорит он. – Я, пожалуй, пойду прилягу ненадолго. Если ты сможешь позаботиться об этих тормозах.

– Конечно, – говорю я. – Я справлюсь.

– Спасибо, дорогуша.

Он шаркающей походкой поднимается по лестнице в нашу квартиру.

Я смотрю ему вслед, и мое сердце наполняется страхом.

4. Неро

Когда я спускаюсь к завтраку, то вижу, что Грета, приготовила порцию свежего бискотти к кофе, а также фриттату с красным перцем в этой древней железной сковороде, которая, вероятно, старше ее самой.

Она предлагает мне еду. Я хочу только выпить кофе.

– Мне больше достанется, – говорит Данте, беря вторую порцию фриттаты.

Отец сидит в конце стола и читает три газеты сразу. Возможно, мы единственные, кому до сих пор доставляют газеты – в одиночку поддерживая бизнес Tribune и Herald.

– Я могу загрузить их на твой айпад, – говорю я папе.

– Мне не нравится айпад, – упрямо говорит он.

– Нравится. Помнишь ту игру, в которую ты продолжал играть, где тебе нужно было стрелять горохом в зомби?

– Это другое, – хмыкает он. – Ты не читаешь новости, если у тебя потом не остаются чернила на руках.

– Как хочешь, – говорю я.

Я делаю глоток кофе. Это настоящий кофе – сильно обжаренный, горьковато-сладкий, приготовленный в трехкамерном алюминиевом чайнике. Грета также делает капучино и маккиато на заказ, потому что она гребаный ангел.

На самом деле она не итальянка, но вы никогда не догадаетесь об этом по тому, как она готовит традиционные блюда, которые любит мой отец. Она работала на него еще до того, как он женился на моей матери. Она помогла вырастить всех нас. Особенно после смерти мамы.

Грета пухленькая женщина, в ее волосах осталось немного рыжины. У нее на удивление много историй из бурной юности, стоит только влить в нее немного спиртного. И она единственный человек, который привносит жизнь в дом теперь, когда Аида съехала.

Данте просто сидит в конце стола, как голодная, молчаливая гора, поглощая еду. Папа не станет говорить, пока не найдет в газете что-нибудь шокирующее. Себастьян живет в кампусе и приезжает домой только по выходным.

Я никогда не думал, что буду скучать по Аиде. Она всегда была надоедливым маленьким щенком, тявкающим мне на пятки. Она любила следовать за нами повсюду, куда бы мы ни пошли, стараясь делать то же, что и мы, но вместо этого обычно попадала в неприятности.

Забавно, что она вышла замуж первой, так как она еще ребенок. Не говоря уже о том, что она последняя девушка, которую вы ожидаете увидеть в белом пышном платье.

Черт, она может быть единственной из нас, кто вообще выйдет замуж. Я чертовски уверен, что не буду этого делать. Данте все еще помешан на той девушке, с которой раньше встречался, хотя никогда бы в этом не признался. А Себастьян... Ну, я даже не могу предположить, что он будет делать.

Он думал, что собирается в НБА(Национальная баскетбольная ассоциация). Потом его колено испортил муж Аиды – Каллум, когда наши семьи не были в хороших отношениях. Теперь Себ вроде как плывет по течению. Все еще занимается физиотерапией, пытаясь вернуться на корт. Иногда он присоединяется ко мне и Данте, когда у нас есть работа. Этой зимой он застрелил польского гангстера. Я думаю, что это свело его с ума. Есть разница между тем, чтобы быть преступником и быть убийцей… ты пересекаешь эту черту, и пути назад нет. Это меняет тебя.

Это, безусловно, изменило меня. Наглядный пример, как человек может покинуть этот мир за долю секунды. Мертв за то время, которое требуется, чтобы щелкнуть выключателем. И это все – бесконечное ничто, подобное бесконечному ничто, которое было раньше. Вся твоя жизнь – всего лишь короткая вспышка в пустоте. Так какая разница, что мы делаем? Добро, зло, доброта, жестокость... Все это искра, которая гаснет без следа. Все существование человечества ничего не будет значить, как только солнце расширится и сожжет планету дотла.

Я усвоил этот урок в юном возрасте.

Потому что я впервые убил кого-то, когда мне было всего десять лет.

Вот о чем я думаю, пока пью свой кофе.