Я смотрю на человека, которым он мог бы быть. Человеком без гнева и горечи. Человеком без боли.

Теперь мое сердце болит, и я не знаю почему. Почему я должна сочувствовать Зверю?

Но я сочувствую. Между нами возникла какая-то странная связь, причем никто из нас этого не хотел.

Я проскальзываю в его постель, ожидая, что он проснется в любую секунду.

Он проснется теперь, когда я лежу рядом с ним.

Теперь, когда я положила руку ему на живот.

Теперь, когда я скольжу в его боксеры...

Он вздыхает — длинный, медленный, мужественный вздох. Это заставляет мои бедра сжиматься вместе.

Я держу его член в руке. Он теплый, полутвердый, с каждым мгновением становится все тверже.

Я наклоняюсь и беру его в рот.

Я чувствую запах его кожи, теплый и мускусный от сна. И я чувствую вкус его члена, который имеет свой собственный аромат — богатый, соленый и притягательный. Он заливает мой рот слюной. Мой язык легко скользит по его гладкой плоти, головка его члена заполняет мой рот.

Чем тверже он становится, тем шире мне приходится открывать челюсти.

Я понятия не имею, как правильно делать минет. Я просто пробую на ходу — иногда облизываю, иногда сосу, иногда просто скольжу по нему губами и языком.

На самом деле, я просто делаю то, что мне приятно. Но, кажется, это работает достаточно хорошо, потому что его член стал таким же твердым, как и раньше, в бильярдной, когда я танцевала для него.

Руки Миколаша вцепились в мои волосы, удерживая мою голову с обеих сторон.

Я поднимаю взгляд и вижу, что он полностью проснулся и смотрит на меня сверху вниз.

Я думала, он будет сердиться или раздражаться.

Это единственные два варианта, которых я ожидала.

Вместо этого я вижу выражение, которое с трудом могу понять. Оно почти похоже на благодарность.

Он держит мою голову, двигая бедрами так, что его член скользит в мой рот и выходит из него в постоянном ритме. Я продолжаю лизать и сосать изо всех сил. Его дыхание учащается, и он издает небольшие звуки, похожие на вздох и стон, смешанные вместе.

Он начинает толкаться сильнее, и его член входит слишком глубоко, ударяясь о заднюю стенку моего горла. Я задыхаюсь.

— Прости, — прохрипел он.

Миколаш никогда раньше ни за что не извинялся. Это звучит так странно, что я почти смеюсь.

Я держу глаза открытыми, завороженная его видом. Его тело выглядит безумно сексуально, каждый мускул на груди и животе напряжен.

Он продолжает вводить и выводить свой член. Моя челюсть начинает болеть, но я не хочу останавливаться. Он смотрит на меня снизу вверх, я смотрю на него сверху вниз, и мы заперты вместе в этом интимном, интенсивном действии, которое невозможно остановить.

Затем он закрывает глаза, откидывает голову на подушку, и я чувствую, как его член начинает пульсировать у меня во рту. Он издает долгий, низкий крик. Мой рот наполняется теплом, скользким и соленым, но не неприятным.

Его член все еще пульсирует, поэтому я продолжаю сосать, не желая останавливаться слишком рано.

Когда он наконец кончил, он отпустил мою голову и схватил меня за руки, потянув меня на кровать, чтобы он мог лечь на меня сверху.

Он целует меня, не заботясь о том, что вкус его спермы все еще у меня во рту.

Этот поцелуй совсем не похож на тот, что был в бальном зале.

Миколаш все еще теплый и отяжелевший от сна. Его губы мягче, чем я могла себе представить.

— Что ты делаешь, маленькая балерина? — рычит он.

— Я не могла заснуть, — говорю я.

— Я знаю почему, — говорит он.

Теперь это он скользит вниз по длине моего тела. Он останавливается у моих грудей и берет в рот каждую по очереди. Он сосет сосок до тех пор, пока он не становится совсем твердым, затем он нежно перекатывает и сжимает его между пальцами, пока сосет другой.

Затем он спускается ниже, до самых моих бедер.

У меня возникает желание оттолкнуть его. Я нервничаю, что от меня может исходить неприятный вкус или запах. Жаль, что я не проверила, прежде чем войти сюда.

Но Миколаш, похоже, ничуть не больше обеспокоен состоянием моих женских частей, чем моим ртом. Он зарывается лицом между моих бедер и вылизывает мою киску длинными, влажными движениями.

Боже мой, я никогда не думала, что что-то может быть настолько приятным.

Я трогала себя раньше, много раз.

Но язык так сильно отличается от пальцев. Он теплый и влажный, и, кажется, пробуждает нервные окончания, о существовании которых я даже не подозревала.

Это посылает из меня поток влаги, такой сильной, что я на секунду забеспокоилась, что обмочилась. Миколаш все еще лижет и целует меня там, внизу, совершенно не беспокоясь об этом.