— Просто… кажется, меня забыли указать в качестве одного из хореографов, — нерешительно произношу я. — Забыли, вероятно, те, кто разрабатывал дизайн программок. Должно быть, это недоразумение.

— Нет, — небрежно отвечает Джексон. — Не забыли.

Мой рот складывается в удивленное «о», когда я смотрю на директора.

— Что… ты имеешь в виду? — спрашиваю я.

— Тебя не забыли, — повторяет он. — Тебя и не должны были упоминать.

Мое сердце бьется о грудную клетку, словно муха о стекло. Первым порывом мне хочется кивнуть, согласиться и уйти. Я ненавижу споры. Но знаю, что, если поступлю так, позже возненавижу себя сильнее. Я должна разобраться, что происходит.

— Почему меня не должны были упоминать? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее и безразличнее.

Джексон раздраженно вздыхает и откладывает бумаги в остальную кучу-малу на столе.

— Ты не хореограф, Несса, — говорит он, словно объясняет простые истины. — Ты танцовщица кордебалета. Просто потому, что ты подкинула пару идей…

— Я поставила четыре танца! — выпаливаю я с горящим лицом. Знаю, что это звучит по-детски, но ничего не могу с собой поделать.

Джексон встает из-за стола. Он подходит ко мне и опускает руки мне на плечи. В первую секунду мне кажется, что мужчина хочет меня утешить, но затем я понимаю, что он направляет меня к выходу.

— Понимаешь, в чем дело, Несса, — говорит он. — Ты неплохо потрудилась. Но твоя работа не столь уж оригинальна. Она довольно проста. Те части шоу, что вдыхают в него жизнь, заставляют его звучать, ставил я. Поэтому не стоит позориться, пытаясь приписать себе несуществующие заслуги.

Мое горло так распухло от смущения, что я не могу говорить, отчаянно пытаясь сдержать слезы, жгущие глаза.

— Спасибо, что заглянула, — говорит Джексон, когда мы подходим к выходу. — Можешь оставить себе программку, если хочешь…

Я даже не понимала, что до сих пор держу в руках несчастную листовку, смятую от того, как сильно я ее сжимала.

Джексон выставляет меня из своего кабинета и с тихим щелчком закрывает дверь. Я остаюсь одна в коридоре.

Стою там ошеломленная, по лицу катятся тихие слезы. Боже, я чувствую себя идиоткой.

Не желая ни с кем столкнуться, я разворачиваюсь и иду прочь по коридору в сторону выхода.

Прежде чем я успеваю выйти, меня перехватывает Серена Бреглио. Она тоже танцовщица кордебалета, как и я. Девушка вышла с разминки к фонтанчику с водой.

При виде меня она резко останавливается и озабоченно сводит вместе светлые брови.

— Несса! Что случилось?

— Ничего, — отвечаю я, качая головой. — Ничего такого. Просто я… сглупила.

Вытираю щеки тыльной стороной ладоней, пытаясь успокоиться.

Серена бросает подозрительный взгляд на закрытую дверь Джексона.

— Он что-то сделал? — допытывается она.

— Нет, — отвечаю я.

— Ты уверена?

— Совершенно уверена.

— Дай я хотя бы обниму тебя, — говорит она, обвивая руками мои плечи. — Прости, я потная.

Меня это не беспокоит. Пот, волдыри, сломанные ногти на ногах… здесь это такое же обычное явление, как и шпильки для волос.

Серена типичная калифорнийская блондинка. У нее стройное спортивное тело и загар, который не сходит даже на Среднем Западе. Девушка выглядит так, словно рождена стоять на доске для серфинга, а не на пуантах, но при этом достаточно хороша, чтобы со дня на день возвыситься до полусолистки.

Она достойная конкурентка в студии, но настоящая душка за ее пределами, поэтому я не переживаю, что Серена увидит меня такой. Я знаю, что девушка не станет сплетничать.

— Ты идешь с нами сегодня? — спрашивает она.

— Куда вы собираетесь?

— В новый клуб. Он только открылся, называется «Джунгли».

Я колеблюсь.

Обычно мне не разрешается ходить в подобные заведения. Особенно не предупредив заранее родителей или брата. Но если я им скажу, меня не отпустят. Или отправят в компании телохранителя, чтобы тот за мной присматривал — например, Джека Дюпона, который будет сидеть в углу и пристально за мной наблюдать, отпугивая любого, кто хотел бы пригласить меня на танец. Это смущает и заставляет моих друзей чувствовать себя странно.

— Я не знаю… — говорю я.

— Ой, ну давай, — Серена сжимает мои за плечи. — Марни тоже собирается. Пошли с нами, выпьешь коктейльчик и будешь дома уже к одиннадцати.

— Ну, хорошо, — говорю я, чувствуя себя настоящей бунтаркой, оттого, что просто соглашаюсь. — Давай сделаем это.

— Да! — Серена победно поднимает кулак. — Ладно, я пойду, пока мадам Бродер не задала мне взбучку. Здесь подождешь?

— Нет, — качаю я головой. — Буду в соседней кафешке.

— Отлично, — говорит Серена. — Закажи мне скон^[7].

Мико

Чикаго