Двойная розовая линия появилась сразу же, яркая и четкая.

Я уронила тест в раковину, ошеломленная неуклюжестью.

Я понятия не имею, как отреагирует Себастьян. Часть меня боится, что он разозлится, ведь мы так быстро влюбились и поженились. Кажется, мне следовало быть немного осторожнее с этим следующим и самым постоянным шагом.

Одно я знаю точно: я не буду скрывать это от него ни на один день. Я обещала больше никогда этого не делать.

Итак, я жду в нашей пустой гостиной, сидя на скамейке у пианино, потому что у нас пока нет дивана. Я пытаюсь играть, чтобы отвлечься, но мои руки слишком напряжены и дрожат.

Я сажусь прямо, когда слышу звук его ключа в замке. Все, что я планировала сказать, кажется, вылетело из моей головы в одно мгновение.

Себастьян распахивает дверь, сначала довольный тем, что я жду его, а затем обеспокоенный, когда видит нервозность на моем лице.

— Что случилось? — спрашивает он.

— Ничего, — говорю я. — Или, я имею в виду, я не знаю, плохо ли это… это может быть хорошо…

— Что? — говорит он, полуулыбаясь и полузаботясь. — Ты в порядке?

— Я… беременна, вообще-то, — говорю я.

Он смотрит на меня мгновение, застыв от шока.

Затем он подхватывает меня на руки и кружит, что может сделать только мужчина его роста.

— Ты серьезно? — повторяет он снова и снова. — Ты уверена?

— Да, — смеюсь я. — Я очень уверена.

— Это самая лучшая новость, которую ты могла мне сообщить, — кричит он, и его лицо озаряется таким светом, какого я еще не видела. — Самое лучшее, что только может случиться.

— Правда?

— Да! Боже, я не могу в это поверить. Я так взволнован!

Он опускается на колени прямо там, в нашей гостиной, прижимая свое ухо к моему животу.

Я смеюсь.

— Ты не услышишь ничего, кроме урчания моего живота. Сейчас он размером с горошину.

— Когда мы пойдем к врачу? Я хочу его увидеть!

— Ты не знаешь, что это он!

— Мне все равно, кто это. Я хочу обоих. Это может быть и то, и другое, разве близнецы не передаются по наследству?

— Боже, надеюсь, что нет, — говорю я. — Один будет достаточно сумасшедшим.

Я чувствую укол грусти, представляя, что у меня будут близнецы, если Адриана не будет рядом, чтобы увидеть это. Он бы подумал, что это лучшая шутка — еще одна маленькая белокурая двойня, бегающая вокруг, борющаяся и дразнящая друг друга…

Я сильно тряхнула головой, чтобы избавиться от этой мысли. Я не думаю, что у меня будут близнецы. Я бы знала, если бы это было так. Когда я прижимаю руку к животу, я вижу там только одного ребенка.

Кроме того, мой ребенок все равно не будет блондином. Галло темные даже для итальянцев, а Себастьян — самый смуглый из всех. С того момента, как я увидела Майлза Галло, я знала, что любой мой ребенок будет похож на Себа. И это именно то, чего я хочу.

Счастье Себастьяна смывает мое беспокойство. Я хочу этого ребенка так же отчаянно, как и он. Семь месяцев кажется слишком долгим сроком до появления нашего ребенка, всего через месяц после ребенка Нессы. Они не будут кузенами по крови, но они будут двоюродными, или троюродными, или как хотите это называйте. Я рада, что мы с Нессой быстро становимся подругами, так что мне будет с кем поделиться этим опытом.

Аида в восторге, когда я ей об этом говорю.

— Это фантастика! — кричит она. — Я не думала, что у Майлза будут кузены на моей стороне. Меня так раздражало, что Данте увез Серену, прежде чем мы успели с ней познакомиться. Между нами будет всего год или два разницы в школе — это почти ничего!

Она оценивающе смотрит на меня сверху вниз.

— Ты еще совсем не проявляешь себя, — говорит она. — Тебе повезло, что ты такая высокая. К концу я выглядела огромной. И не позволяй никому уговаривать тебя рожать естественным путем — это чертовски ужасно! Принимай все лекарства!

Единственное неудобство, связанное с беременностью — это наш с Себастьяном запланированный медовый месяц в Европе. Меня слишком тошнит, чтобы я хотела гулять по Альпам.

Впрочем, это неважно. Наш лофт уже похож на отпуск, как самый красивый и спокойный побег. Я так счастлива там, где я есть, что не хочу никуда уезжать.

Мы с Себастьяном проводим все время, обставляя, украшая и убирая его, чтобы устроить вечеринку для Неро, когда он наконец-то выйдет из больницы.

Чтобы было смешно, Себастьян заказывает ему торт в форме гоночной машины, такой, какой обычно дарят детям на пятый день рождения.

После нескольких недель больничной еды Неро смотрит на торт так, словно это самая прекрасная вещь, которую он когда-либо видел.

— Мне нравится, — искренне говорит он. — Я хочу съесть его целиком.