– Вот как? – фыркает Шульц. – Тогда хорошо бы, чтобы ты действительно предложил мне взамен что-то стоящее. Вроде того, что стащил из хранилища Рэймонда Пейджа. О да, я знаю, что это твоих рук дело. И Пейдж тоже. Он видел тебя на записи с камеры видеонаблюдения во время вашей милой прогулки к хранилищу под ручку с его дочкой.

– Я сам разберусь с Рэймондом Пейджем, – отвечаю я.

Я демонстрирую подарок, который принес офицеру Шульцу. Это подписанная вручную видеокассета.

Он тупо смотрит на нее, словно напрочь забыл о существовании такой допотопной техники.

– Это что еще за хрень? – спрашивает полицейский.

– Видео с камеры наблюдения на бульваре Джеффри. Снятое в ночь на 18 апреля.

Шульц бледнеет под румяным оттенком своего загара, отчего становится практически желтым. Он мгновенно трезвеет, и его глаза горят ярче обычного.

– Это невозможно, – говорит он.

– Не невозможно, – отвечаю я. – Просто чертовски сложно достать.

Шульц смотрит на кассету в моей руке. Он видит костяшки моих пальцев, сжимающих ее. Они вдвое больше нормального размера, все покрыты рубцами и синяками.

Полицейский судорожно облизывает губы.

– Отдай мне ее, – говорит он.

– Отдам, – отвечаю я. – Как только ты пообещаешь оставить Камиллу в покое.

– Обещаю, – рявкает Шульц.

– Навсегда.

– Да!

Я протягиваю кассету. Он выхватывает ее у меня из рук и сжимает так, словно это золотой слиток из банка Пейджа.

Прищурив глаза, Шульц говорит:

– Это ничего не меняет между нами.

– Разумеется, – отвечаю я.

Его костяшки побелели, мужчина почти дрожит от нетерпения. Он не может удержаться от вопроса:

– Что я увижу?

– Выстрел был сделан внутри машины, а не снаружи. Твой отец был не один.

Он сжимает челюсти, словно уже подозревал это.

– Кто? – бросает Шульц.

– Даниель Броди, – отвечаю я.

Шульц замирает, широко раскрыв в неверии глаза.

– Ты знаешь, что они были напарниками, – говорю я.

Теперь Броди – глава департамента по борьбе с организованной преступностью и начальник Шульца.

Всего несколько часов назад он поднимал тост за Логана в пабе.

Все это время Шульц сидел в паре столов от убийцы своего отца.

– Тебе решать, что делать с этой информацией, – продолжаю я. – Но на твоем месте я был бы осторожен. Отдел внутренних расследований тебе не друзья. Твой отец верил им – и вот чем это закончилось.

Я встаю с кресла и пожимаю плечами.

– Впрочем, это твое дело. Меня волнует только выполнение нашей сделки.

Шульц замер, все еще парализованный той бомбой, что я на него скинул.

Он не шелохнется, даже когда я прохожу мимо, направляясь к выходу.

Я жду, когда Вик проснется и зайдет на кухню, где на столе его ждет сюрприз. Когда я слышу удивленный вопль, то понимаю, что подарок нашел своего адресата.

Я выглядываю из своей комнаты, улыбаясь до ушей.

– Нравится? – спрашиваю я.

Я купила ему лучший чертов микшер, который только могла себе позволить. Я обещала Неро, что не буду сорить украденными деньгами – только оплачу лечение отца и учебу брата. Но я решила, что одно небольшое излишество мы все-таки можем себе позволить.

– Ты шутишь? – говорит Вик, и его лицо светится от счастья. – Это охренеть как круто!

– Эй, с тебя четвертак за ругательство, – говорит папа, высовываясь из комнаты. Сегодня он выглядит не отвратительно, и это уже прогресс.

– Если бы это правило распространялось на Камиллу, мы бы уже стали миллионерами, – отвечает брат.

– Что? Моя малышка? – притворяется шокированным отец.

– Понятия не имею, о чем он, – невинным тоном говорю я.

Вик закатывает глаза и возвращается к новому микшеру. Кажется, брат готов его расцеловать.

– О нет, – говорит папа. – Похоже, наш Вик наконец влюбился.

Вик смотрит на меня с лукавой улыбкой.

– Слышал, не я один, – говорит он.

– Что-что? Что я пропустил? Только не говорите мне, что речь о Неро Галло…

– Ну… – краснея, говорю я. – Ага. В смысле, да. Мы встречаемся.

– Неплохо, – отвечает отец, одобрительно кивая.

– Ты не против… ну, знаешь… – запинаюсь я, вспоминая о довольно специфической репутации Галло.

– Я всегда знал, что твой избранник не будет нормальным, – отвечает отец, пожимая плечами.

Вик прыскает, и я тоже не могу удержаться от смеха.

– Думаю, я тоже, – говорю я.

Вик пытается улизнуть с подарком в свою комнату, и я обращаюсь к нему:

– Только попробуй после этого бросить школу! Тебе все равно нужна профессия. Даже если параллельно ты будешь записывать отпадные треки.

Вик стонет.

– Умоляю, не говори «отпадные треки».

– А что? – дразню его я. – Это больше не улет?

– Что улет? – озадаченно переспрашивает отец.

– Вы двое меня убиваете, – говорит Вик, от стыда надвигая поглубже на глаза кепку.

– Есть подозрение, что он больше не считает нас классными, – обращаюсь я к папе.

– Быть того не может, – говорит он, качая головой.