Офицер Шульц на вершине мира. Он получит еще одно поощрение за то, что накрыл лабораторию по производству наркотиков на Мохаук-стрит. Ливай Каргилл сидит за решеткой под следствием в исправительном центре «Метрополитен» в Нью-Йорке, как и четверо из его подельников.

Сегодня Шульц отмечает это событие с парой десятков других копов в небольшом пабе «У Фрости».

Никто не умеет гулять так, как копы вне смены. Их вопли и песни разносятся на два квартала. Впрочем, пьяными песнями в районе Кабрини-Грин никого не удивишь.

Сюда заглянуло даже начальство, включая комиссара полиции Мак-Кея и главу департамента Броди. Они покупают всем полицейским порцию выпивки, а затем покидают паб, садятся на заднее сиденье лимузина и отправляются на «Небесный бал» в планетарий Адлера^[62].

Там будут Гриффины и papa, чтобы заручиться поддержкой нашего проекта по развитию Саут-Шора, на реализацию которого у нас теперь достаточно средств.

Меня не будет. Я достал деньги. С них – получить зеленый свет.

Я ненавижу смокинги и бессмысленный треп.

Сегодня вечером мне предстоит другое дело, и смокинг для этого не потребуется.

Я направляюсь в квартиру Шульца на Кингсбери-Стрит.

Для жилища полицейского с безопасностью тут так себе. Меньше чем за восемь минут мне удается проникнуть внутрь, взобраться по пожарной лестнице и взломать замок на его окне.

Я немного прогуливаюсь по квартире. Честно говоря, зрелище удручающее. Шульц живет один, и даже некому скрасить его будни – ни кошки, ни собаки, ни попугайчика. Ни соседа, ни девушки.

Здесь довольно чисто, если брать в расчет только порядок, а не тот факт, что пылесосит наш друг в лучшем случае раз в квартал. Посуда кажется купленной как попало, а украшения практически отсутствуют.

Впрочем, он не конченый психопат – есть тут и кое-какие проблески индивидуальности.

Во-первых, в его шкафу хранится куча потрепанного бейсбольного снаряжения, так что, по всей видимости, наш суперкоп состоит в какой-то третьесортной лиге. И он действительно фанат «Чикаго Кабс» – их символику я вижу на каждой второй футболке. На стене висит одна-единственная фотография, на которой юный светловолосый Шульц запечатлен со своим отцом на бейсбольном стадионе «Ригли-филд».

Мэттью Шульца я узнаю сразу. Он выглядит так же, как сын, разве что немного худее. Та же квадратная челюсть и та же косая сажень в плечах.

Кто не похож на себя на фото, так это Логан Шульц – мальчишка улыбается так широко, что глаз почти не видно, и победоносно держит в руке подписанный мяч. Он выглядит абсолютно счастливым, без капли горечи, присущей тому Шульцу, которого я знаю.

Это единственная значимая вещь во всей квартире. Она – и старый жетон отца, убранный в верхний ящик прикроватной тумбочки.

Я беру из холодильника пиво, открываю крышку, сажусь и жду.

Проходит еще полтора часа, прежде чем Шульц, спотыкаясь, возвращается домой. Я слышу, как он царапает ключами замок, пытаясь попасть в скважину, тихо матерится и наконец вваливается в квартиру.

Я жду, пока он снимет с пояса табельное оружие и положит его на стол, прежде чем выдать свое присутствие.

– Мои поздравления, – говорю я, щелкая выключателем.

Шульц подскакивает, как испуганный кот, и хватается за оружие.

– Расслабься, – говорю я. – Это дружеский визит.

– Ты в курсе, что я могу застрелить тебя на месте? – говорит он, бросая на меня злобный взгляд. – Или арестовать за проникновение со взломом.

– Это было бы негостеприимно. Тем более что я принес подарок.

Шульц сжимает рукоятку пистолета. Помедлив, он все же засовывает его за пояс и, скрестив руки на груди, устремляет на меня свой мутный взор.

– Что за подарок? – спрашивает он.

– Ну, «подарок» – это, конечно, преувеличение. Скорее, предложение обмена.

– Обмена на что?

– На Камиллу Риверу.

Шульц издает раздраженный смешок.

– Будешь делать вид, что тебе есть до нее дело?

– У меня есть до нее гораздо больше, – тихо говорю я. – Камилла теперь со мной. Ты к ней больше не сунешься.

– А то что? – насмешливо спрашивает он.

– А то в следующий раз, когда я сюда проникну, ты проснешься оттого, что лезвие ножа перережет твои голосовые связки.

Копу это не по нраву. Я вижу, как его правая рука снова тянется к пистолету.

Мне насрать. Я абсолютно серьезен. Это единственный шанс для Шульца оставить Камиллу в покое раз и навсегда. Я сделаю что угодно, чтобы защитить ее. Если потребуется, я вырежу всю чикагскую полицию. Я убью каждого жителя этого города, одного за другим.

Я говорю медленно и четко, давая ему возможность осознать услышанное:

– Ты не следишь за ней. Ты не разговариваешь с ней. Ты обходишь ее за сотню футов. Она больше не твой информатор.