Даже в приглушенном свете ее лицо поражает меня. Я вижу большие невинные глаза в обрамлении густых накладных ресниц. Яркие красные пятна на щеках. Но плотный макияж только подчеркивает морщины в уголках глаз и губ. Она совсем не ребенок, только так одета. Она даже старше меня на пару лет.

Девушка встает. В ней нет и пяти футов росту^[55]. На раскрашенном лице отражаются любопытство и ехидство. Со своими осветленными косами и в платье с рюшами она похожа на демоническую куклу.

Кенвуд тоже смотрит на меня. Теперь, когда первое изумление прошло, в уголке его рта появилась легкая ухмылка. Не отводя взгляд, он убирает свой влажный пенис в шорты.

– Симона Соломон, – говорит он. – Как мило с вашей стороны к нам присоединиться. Похоже, вы не знакомы с моей помощницей Милли.

– Приятно познакомиться, – хихикает Милли.

Она говорит высоким, намеренно детским голосом. От этого и от того, как она стоит, сложив руки за спиной и склонив голову набок, у меня сжимается нутро.

– Итак, чем могу помочь? – спрашивает Кенвуд. – По всей видимости, у вас была причина, чтобы явиться на мою вечеринку и рыскать по моему дому?

Я перевожу взгляд с Кенвуда на его помощницу. Они оба ухмыляются, прекрасно понимая, чему я хотела помешать, думая, что стала свидетельницей.

– Я… я…

– Не держите в себе, – говорит Кенвуд. Затем, лукаво переглянувшись с Милли, добавляет: – Или проглотите. Мне так даже больше нравится.

– Вы наняли кого-то, чтобы убить моего отца? – решаюсь я.

Кенвуд фыркает.

– Думаете, я нанял того снайпера?

Я думала так. Пока не увидела это надменное выражение на его лице. Теперь я уже не так уверена.

– Да… – нерешительно говорю я.

– С чего бы?

– Потому что «Фонд свободы» собрал достаточно информации о ваших вечеринках. ФБР открыло расследование. Вас почти арестовали…

Лицо Кенвуда мрачнеет. Ему не по нраву слышать все это. Очевидно, это не самые приятные воспоминания.

– Но все же меня не арестовали, не так ли? – шипит он.

– Нет, – говорю я, не сводя с него взгляд. – Но могут скоро арестовать.

– Это он вам сказал? – презрительно усмехается Кенвуд. – Ваш отец?

Я в замешательстве. Я не понимаю, к чему он клонит.

– Да, – отвечаю я. – Он считает, что вы самый вероятный человек, кто желает ему смерти.

– С чего мне желать ему смерти? – бросает Кенвуд. – Я выполнил свою часть сделки.

– Какой сделки?

Кенвуд смеется и встает с дивана. Теперь, когда он стоит, мне приходится сделать шаг назад.

Но Кенвуд идет не ко мне. Он подходит к барной стойке рядом с массивной картиной, изображающей Александра Македонского верхом на коне, и начинает смешивать себе напиток.

– Хотите чего-нибудь? – спрашивает он.

– Нет.

Кенвуд наливает бурбон со льдом и взбалтывает его, прежде чем сделать глоток. Милли подскакивает к нему. Он макает указательный палец в напиток, затем протягивает его ей. Девушка слизывает алкоголь с его пальца, все время глядя на него снизу вверх, а потом облизывает губы.

Кенвуд вновь обращает ко мне свой холодный взгляд.

– Мы с вашим отцом заключили сделку. Я назвал ему имена трех своих поставщиков и парочку «друзей», которых было не жаль подставить под удар. Взамен те видео, которые его фондик снял на одной из моих вечеринок – и которые, кстати, все равно не прокатили бы в суде, – удивительным образом исчезли. Пришлось пожертвовать парочкой бесполезных дегенератов, чтобы избежать скандала. Вообще-то, – Кенвуд смеется, – арест Фила Бернуччи даже пошел мне на пользу. Этот ублюдок пытался перекупить права на киноадаптацию «Игры палача», которые принадлежат мне еще восемь лет, о чем он прекрасно знал. Наблюдать за тем, как он теряет свой пляжный домик в Малибу, чтобы оплатить адвоката, было чертовски красиво.

Я качаю головой. Не могу в это поверить.

– Я вам не верю.

Мой отец никогда бы не пошел на уничтожение улик. Он основал «Фонд свободы», чтобы покончить с торговлей людьми. Чтобы покончить с такими, как Кенвуд.

– Мне плевать, во что ты веришь, тупая сука, – огрызается Кенвуд и заливает остатки бурбона себе в глотку.

В этот момент картина с изображением Александра Македонского открывается, и в комнату входит мужчина. Это один из охранников Кенвуда.

Роланд ставит стакан рядом с красной кнопкой, вмонтированной в гладкую деревянную поверхность барной стойки. Это кнопка вызова. Кенвуд нажал ее, когда готовил свой напиток.

– Схватить ее, – безразлично говорит Кенвуд.

Я пытаюсь развернуться и убежать, но дородный охранник намного быстрее меня, особенно учитывая, что я в обтягивающем платье и на высоких каблуках. Он хватает меня за руки и заламывает их за спину. Я вскрикиваю, когда мужчина набрасывается на меня, и охранник зажимает мне рот своей огромной рукой. Я продолжаю кричать, извиваться и кусать его за руку, но он намного сильнее.