Мне кажется, я поймала на себе его взгляд, пока мы шли по коридору. Мне кажется, в нем читались те же голод и желание, что и раньше.

Но стоило мне моргнуть, как мужчина вновь смотрел себе под ноги, избегая встречаться со мной глазами.

Я жду Данте и вдруг слышу голоса в том конце коридора. Я собираюсь проскользнуть в спальню, чтобы предупредить своего спутника, но понимаю, что эти двое движутся в противоположном направлении, к дальнему крылу дома.

Мой коридор и их образуют Т-образную форму. Когда обладатели голосов оказываются в точке пересечения проходов, я вижу Роланда Кенвуда. Перед приходом сюда я посмотрела его фотографии в интернете. Это среднего роста худощавый мужчина с длинным загорелым лицом, аристократическим носом и копной седых волос. На фотографиях для издательства он одет в темные костюмы и однотонные рубашки. Прямо сейчас на Роланде лимонно-зеленая рубашка, расстегнутая до пупка, пляжные шорты и сандалии. Его сопровождает молодая женщина. Очень молодая женщина, может быть, даже девочка. Одетая в платье Ширли Темпл^[53], она едва достает ему до плеча. Две светлые косы перекинуты через плечи, концы завязаны бантиками.

Я не вижу лицо девочки, потому что она смотрит на Кенвуда, пока они идут. Но я слышу детское хихиканье.

Моя кожа покрывается мурашками. Пара идет быстро – если я не потороплюсь, они исчезнут в недрах этого дома, похожего на кроличий садок.

Я просовываю голову в спальню. Она слишком большая и слишком темная, чтобы я могла разглядеть хоть что-нибудь.

– Данте? – шепотом зову я.

Ответа нет.

У меня нет времени на поиски. Я бегу по коридору так тихо, как только могу, высматривая, куда пошел Кенвуд.

Повернув на перекрестке налево, я вижу, как подол юбки девочки исчезает в последнем дверном проеме справа. Я спешу следом, волнуясь о том, что Кенвуд собирается делать, оставшись с ней наедине.

К тому времени как я оказываюсь в конце коридора, дверь уже закрыта. Я прижимаю к ней ухо, но не могу расслышать ничего по ту сторону. Я понимаю, что у меня нет шансов попасть внутрь незаметно, но выбора у меня нет. Возможно, эта девочка не старше Генри.

Так что я хватаюсь за ручку и поворачиваю ее, заходя в ярко освещенную комнату.

Она совершенно пуста.

Я вижу пару диванов, широкоформатный телевизор и бар, заполненный напитками и закусками. Но больше ничего. Никаких признаков жизни.

Я не понимаю. Здесь всего одна дверь. Я видела, как Кенвуд входил в нее с маленькой девочкой. И никто не выходил.

Затем я слышу тихое – очень тихое, едва различимое – хихиканье.

Оно раздается из-за дальней стены.

Я иду по ковру к тому, что выглядит как шелкография Энди Уорхола «Мао» высотой в десять футов. Я внимательно прислушиваюсь. Тишина. А потом… снова это хихиканье. Оно доносится из-за картины.

Я хватаюсь за раму. Картина отходит от стены на шарнирах. За ней находится еще одна комната.

Я переступаю через край стены и оказываюсь по ту сторону. Картина возвращается на место, закрывая меня внутри.

Эта комната гораздо больше. Стены, как и потолок, обиты красным бархатом. Ковер такой толстый, что ноги в нем утопают. Я не могу отделаться от мысли, что все это сделано для того, чтобы заглушать любые звуки.

В комнате такой полумрак, что мебель возникает будто из ниоткуда, словно скальные образования, скрытые туманом. Да и сама мебель весьма причудливая – даже по стандартам Кенвуда. На самом деле я не могу распознать и половины. Я вижу обтянутую кожей скамью, выполненную в форме креста. Затем что-то похожее на стол, с мягкой обивкой и металлическими кольцами по краям. Гигантскую птичью клетку высотой не менее шести футов^[54] с насестом, похожим на качели для детской площадки. Затем какое-то приспособление, похожее на тренажер, с несколькими различными ремнями, петлями и…

Я краснею, понимая, что смотрю на атрибуты фетишиста. Вся эта мебель служит сексуальным целям – некоторые из них очевидны, теперь, когда я понимаю их тематику, а другие до сих пор остаются для меня загадкой.

Из дальнего конца комнаты до меня доносится приглушенное бормотание. На этот раз голос мужской – Кенвуд.

Я устремляюсь туда, даже не пытаясь быть потише. Теперь, понимая, что оказалась в секс-подземелье, я собираюсь схватить эту девочку и вытащить ее отсюда.

Кенвуд сидит на диване лицом к противоположной стене. Его руки покоятся на подушках, голова запрокинута, глаза закрыты.

Девочка сидит на коленях у него между ног, ее голова двигается вверх-вниз.

Кенвуд постанывает. Он хватает ее за затылок и прижимает лицом к своему члену.

– Хватит! – кричу я и бросаюсь вперед.

Кенвуд резко выпрямляется, ошарашенный и раздраженный.

Девочка оборачивается, вытирая рот тыльной стороной ладони.