Эта девушка была предназначена не мне. Должно быть, ее воспитывали, чтобы составить партию какому-нибудь гребаному герцогу или графу. Симона великолепно подошла бы на эту роль. Не говоря уже о том, что она начитанна, учтива и обходительна.

И вот он я. Противоположность абсолютно всему, чего они хотели для дочери. Симона – это витраж, а я – каменная горгулья на стене собора.

Среднее образование. Судимости. У моей семьи есть деньги и власть, но добытые сомнительным образом. Имя Галло запятнано – оно чернее наших волос.

Ничто из этого не ускользнет от внимания Яфью Соломона. Как только Симона расскажет обо мне, его люди примутся за работу, раскапывая каждый спрятанный мною скелет – фигурально выражаясь. Я надеюсь. Впрочем, они могут взяться и за буквальную сторону вопроса.

Опасно помещать себя на радар этого человека.

А я собираюсь сделать нечто гораздо большее, чем просто привлечь к себе его внимание. Я собираюсь стать его врагом – потенциальным похитителем его малышки.

Я не хуже Симоны понимаю, что Яфью Соломон этого не потерпит. Ни секунды.

Но иного пути нет.

Его нет, если я действительно хочу быть с Симоной навсегда.

Так что я беру телефон и отправляю сообщение:

«Больше никаких секретов. Я хочу с ним встретиться».

Я жду ответа, во рту пересохло, челюсть крепко сжата.

Наконец она отвечает:

«Я расскажу им вечером».

С тяжелым вздохом я кладу телефон.

Надеюсь, я не совершаю гигантскую ошибку.

Papa велел мне встретиться с ним в ресторане средиземноморской кухни «Стеллас», чтобы мы поужинали с Винченцо Бианчи, главой другой итальянской семьи. Его сын вляпался в неприятности, ведя автомобиль в нетрезвом виде в компании двух шестнадцатилеток. Бианчи-младший не справился с управлением, съехал с дороги на Калумет-Хайтс, и одна из девушек вылетела сквозь лобовое стекло. Теперь папаша пытается отмазать сыночка от тюрьмы.

– Этот гребаный окружной прокурор, – говорит Бианчи с набитым ртом, пережевывая равиоли, – устроил тут гребаную охоту на ведьм. Мой Боско славный парнишка. В жизни не ввязывался в неприятности. И только из-за того, что его второй раз ловят на управлении в нетрезвом виде…

Боско ни разу не «славный парнишка». Он отборный кусок дерьма. Тридцатидвухлетний детина с мозгами, ссохшимися от наркоты, который разваливает бизнес своего отца и разъезжает по городу с малолеткой на пассажирском сиденье. Прокурор сделает нам всем большое одолжение, если упрячет его за решетку и выкинет ключи куда подальше, прежде чем Боско навлечет на нас еще больше неприятностей.

Но оттого, что papa глава итальянской мафии, ему придется сделать все возможное, чтобы помочь Бианчи – заслуживает он того или нет.

– У меня есть кое-какие связи в окружной прокуратуре, – говорит papa. – Но, Винченцо, ты должен понимать, что Боско, возможно, придется отсидеть какое-то время. Если бы мы прибыли туда первыми, могли бы что-то сделать – посадили бы за руль вторую девчонку… плохо, что копы обнаружили его в автомобиле. Они провели тест на наркотики и алкоголь…

– В жопу тест на наркотики! Боско не принимает наркотики.

– Возможно, нам удастся сделать так, что какие-то улики исчезнут, – говорит papa. Всегда найдутся полицейские, готовые «потерять» документы за пару тысяч долларов.

Papa глядит на меня, вращая вино в бокале.

Это тот момент, когда я должен выступить с предложением или подбодрить Бианчи. Дать ему понять, что мы поможем ему старыми-добрыми угрозами, взятками, запугиванием свидетелей…

Но я не уделял беседе должного внимания. Я рассеян и взволнован, думая о Симоне. Размышляя, рассказала ли она уже отцу обо мне. Может, она не хочет делать этого. Может, она меня стесняется. При мысли об этом я чувствую, как пылает у меня в груди. Пылает от ярости и стыда.

– Что думаешь, Данте? – напоминает о себе отец.

– Девушка мертва? – резко спрашиваю я.

– Что? – Бианчи кажется оскорбленным.

– Девушка, которая вылетела через лобовое стекло. Она мертва?

– Она в коме, – рычит Бианчи. – Будь я на месте ее родителей, давно бы выдернул шнур. На кой хрен поддерживать это растение?

– Вам стоит быть благодарным, что ее семья не разделяет этого мнения. Или Боско предъявили бы обвинение в убийстве.

Отец посылает мне предупреждающий взгляд.

– Ее родителям стоило не пускать дочь за порог, – презрительно усмехается Бианчи. – Видел бы ты, как она была разодета. Как дешевая проститутка.

Я сжимаю под столом мощные кулаки. Мне хочется врезать Бианчи прямо в его самодовольную физиономию. Гребаный лицемер, разыгрывающий из себя папашу года, когда его собственный сын не стоит и плевка на асфальте.

Это именно та грязная работа, на которую семья Симоны смотрит свысока. В данный момент я и есть тот, кого они презирают.

Я отодвигаюсь от стола, чтобы не сказать чего-нибудь, о чем пожалею.