– Отпусти ее, Деметра. – Голос Аида был спокойным, но в глазах появился опасный блеск. Персефона уже видела этот взгляд – внутри его вскипал гнев.

– Не смей указывать мне, что делать с моей дочерью!

Аид щелкнул пальцами, и на нем оказалась его вчерашняя одежда. Он встал в полный рост, и стоило лишь ему подойти, как Деметра отпустила Персефону. Та сразу же отскочила от матери на безопасное расстояние.

– У меня контракт с твоей дочерью, – объяснил Аид. – Она останется здесь, пока не выполнит его.

– Нет. – Взгляд Деметры снова упал на запястье Персефоны, и у девушки появилось ощущение, что ее мать готова сделать что угодно, чтобы убрать метку, даже если для этого потребуется отрезать ей руку. – Ты уберешь свою метку. Сними ее сейчас же, Аид!

Растущая ярость Деметры ничуть не смутила Аида.

– Контракт должен быть исполнен, Деметра. Так велят мойры.

Богиня плодородия побледнела и посмотрела на Персефону:

– Как ты могла?

– Как я могла? – эхом ответила Персефона. – Ты думаешь, я сама этого захотела, мама?

Боковым зрением она увидела, как Аида передернуло.

– А разве нет? Я ведь предупреждала тебя насчет него! – Деметра указала на Аида. – Я предупреждала тебя держаться подальше от богов!

– И, сделав это, ты сама уготовила мне такую судьбу.

Деметра подняла подбородок:

– Так ты обвиняешь меня? В то время как я всего лишь пыталась защитить тебя? Скоро ты сама узнаешь всю правду, дочь.

Богиня протянула руку и лишила Персефону всей магии, которой ее наделила.

Словно тысяча крошечных иголок пронзили ее кожу, когда чары, созданные Деметрой, покинули Персефону. От боли у нее перехватило дыхание, и она упала на пол, хватая ртом воздух.

– Когда контракт будет исполнен, ты вернешься домой вместе со мной, – сказала Деметра, и Персефона подняла на нее взгляд, полный ярости. – Ты никогда не вернешься к смертной жизни и никогда больше не увидишь Аида.

После этого Деметра исчезла.

Аид поднял Персефону, заключив в объятия, и прижал к себе. Она разрыдалась и смогла выдавить лишь:

– Я не жалею о тебе. Я не имела в виду, что жалею о тебе.

– Я знаю. – Аид поцелуями осушил ее слезы.

В дверь постучались, и, подняв глаза, они оба увидели Лексу, стоящую в дверном проеме с округлившимися глазами.

– Какого черта?..

Персефона отстранилась от Аида.

– Лекса, – произнесла она. – Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Лекса стоически приняла новость о том, что последние четыре года жила в одной квартире с богиней. Ее эмоции сменялись от ощущения себя преданной до неверия, и Персефона отлично ее понимала. Лекса ценила правду, и она только что обнаружила, что та, кого она называла своей лучшей подругой, лгала ей об огромной части своей личности.

– Почему ты мне ничего не рассказывала? – не могла понять Лекса.

– Это было условием моей мамы, – объяснила Персефона. – К тому же я хотела знать, каково это – жить обычной жизнью.

– Понимаю… – выдохнула Лекса. – Да уж, твоя мать та еще стерва. – Она демонстративно прикрылась руками, словно ожидая, что в нее вот-вот ударит молния. – Она не убьет меня за то, что я это сказала?

– Она слишком злится на меня и полна ненависти к Аиду, чтобы думать еще о чем-то, – ответила Персефона.

Лекса покачала головой и просто посмотрела на свою лучшую подругу. Они вместе сидели в гостиной. Это был словно еще один обычный день, если не считать, что мать Персефоны лишила ее своей магии и оставила в облике богини. К счастью, Аид помог ей восстановить чары, создающие внешность смертной.

– Не могу поверить, что ты богиня весны. А что ты можешь делать?

Персефона покраснела.

– Ну, в этом-то все и дело. Я только учусь использовать свои силы. До недавнего времени я вообще не чувствовала свою магию. Когда-то я хотела быть, как все остальные боги, – поделилась она. – Но когда мои силы так и не проявились, я захотела быть там, где я хоть в чем-то хороша.

Лекса накрыла руку Персефоны своей.

– Ты много в чем хороша, Персефона. И ты будешь особенно хороша в качестве богини.

Персефона фыркнула:

– Откуда ты знаешь? Ты же только что узнала, что я богиня.

– Я знаю, потому что ты добрая и отзывчивая. Ты всегда готова бороться за то, во что веришь, но прежде всего ты борешься за людей. Именно это и должны делать боги, и кто-то должен напомнить им, потому что многие из них забыли. – Она замолчала. – Может, такова твоя судьба.

Персефона смахнула слезы.

– Я люблю тебя, Лекса.

– И я люблю тебя, Персефона.