Несколько недель, последовавших за угрозами Деметры, Персефоне с трудом удавалось уснуть. Ее тревожность возросла до небес, и она чувствовала себя загнанной в клетку больше, чем когда-либо. Если она не выполнит контракт с Аидом, то навсегда останется в подземном царстве. А если ей удастся создать жизнь, то она станет узником оранжереи своей матери.

Она действительно полюбила Аида, но предпочитала приходить и уходить из подземного царства, когда сама того пожелает. Она хотела продолжить жить жизнью смертной, окончить университет и начать карьеру журналистки. Когда она рассказала об этом Лексе, ее лучшая подруга ответила:

– Просто поговори с ним. Он же бог мертвых, разве он не может помочь?

Но Персефона знала, что этот разговор ни к чему хорошему не приведет. Аид много раз повторял, что условия контракта не обсуждаются, – то же самое он сказал и Деметре. Она либо исполнит контракт, либо нет – свобода либо несвобода.

И осознание этого разрывало ее на части.

Что было еще хуже – богиня теперь пользовалась магией Аида, и хотя в этом имелось несколько преимуществ, он теперь словно все время был рядом. И его постоянное присутствие служило напоминанием о той сложной ситуации, в которой она оказалась: как все вышло из-под контроля и она вдруг обнаружила, что влюбилась в него.

Оставалось две недели до окончания университета – через две недели выходил срок и их с Аидом контракта.

Приехав в Акрополь на работу, Персефона сразу заметила, что что-то не так. Валери уже привстала за своей стойкой, когда Персефона вышла из лифта, и остановила девушку на пути к ее столу, чтобы прошептать:

– Персефона, там тебя ждет какая-то женщина. Она сказала, что ей надо рассказать тебе кое-что об Аиде.

Персефона едва не застонала.

– Ты ее проверила?

Персефона дала Валери список предварительных вопросов для тех, кто заявлял, будто у них есть что-то на Аида. Некоторые из тех, кто звонил или приходил на интервью, были просто любопытными смертными или журналистами под прикрытием, пытавшимися что-нибудь у нее выведать.

– Кажется, она говорит правду, хотя я думаю, она солгала насчет своего имени.

Персефона наклонила голову набок:

– Почему?

Девушка пожала плечами:

– Не знаю даже. Она как-то так произнесла его… Как будто только что придумала.

Это не добавило Персефоне уверенности.

– А что за имя?

– Кэрол.

Странно.

Потом Валери предложила:

– Если ты хочешь, чтобы кто-то провел интервью вместе с тобой, я могла бы…

– Нет, – мотнула головой Персефона. – Все нормально. Но спасибо за предложение.

Она положила свои вещи, взяла кофе и быстро просмотрела на телефоне электронную почту, входя в общий зал.

– Так у вас есть для меня история? – спросила она, подняв взгляд.

– История? Ох, нет, леди Персефона. У меня для вас сделка.

Персефона замерла. Она бы узнала эти светлые волосы в любом месте.

– Афродита. – Персефоне вдруг стало трудно дышать. Зачем к ней явилась богиня любви? – Что вы здесь делаете?

– Я решила нанести вам визит, так как вижу, что вы близки к завершению вашего контракта с Аидом.

Персефона машинально прикрыла запястье, хотя метка была спрятана под браслетом.

– Откуда вы о нем знаете?

Афродита улыбнулась, но во взгляде у нее светилась жалость.

– Боюсь, Аид поставил вас в центр нашего с ним пари.

У Персефоны все внутри перевернулось, в горле встал ком.

– Пари? – переспросила она.

Афродита сжала губы.

– Я вижу, он вам не сказал.

– Можете оставить это притворное беспокойство, Афродита. Переходите к сути.

Лицо богини изменилось, она стала еще более холодной и одновременно еще более красивой, чем прежде. Увидев Афродиту на званом ужине, Персефона почувствовала ее одиночество и грусть, но теперь они отчетливо проступили у нее на лице. Персефону поразило, что Афродита – богиня, у которой были романы как с богами, так и со смертными, – была одинока.

– Так, так, – произнесла Афродита. – А вы весьма требовательны. Наверное, именно поэтому вы так нравитесь Аиду.

У Персефоны сжались кулаки, и богиня едва заметно улыбнулась.

– Я предложила Аиду сыграть в карты. Только ради развлечения, но он проиграл. Мое условие было следующим: он должен заставить кого-нибудь влюбиться в него в течение шести месяцев.

До Персефоны не сразу дошло, о чем она говорит. У Аида был контракт с Афродитой – заставить кого-нибудь влюбиться в него.

Персефона тяжело сглотнула.

– Должна сказать, я была впечатлена, как быстро он сфокусировался на вас. Всего через час после того, как я озвучила свои условия, он заманил вас в свой контракт, и с тех пор я наблюдала за его прогрессом.

Персефоне хотелось обвинить богиню во лжи, но она знала, что каждое слово, произнесенное Афродитой, было правдой.

Все это время ее использовали. Боль от осознания обрушилась на нее, разбила ее, просто уничтожила.

Ей не стоило даже надеяться на то, что Аид способен измениться. Он жил игрой. Игра значила для него все, и он готов был сделать что угодно, чтобы выиграть.

Даже если это разобьет ей сердце.