– Ну, так что? – Его голос был грубым и требовательным, но у нее появилось ощущение, что если бы он не желал ей помочь, то уже бы ушел. – Как часто ты их видишь?

– Не каждую ночь, – ответила она.

– Есть какая-то закономерность? Они приходят после особенно напряженного дня?

– Не думаю. Отчасти именно поэтому я не хочу засыпать. Я не знаю, что увижу во сне.

– Эти сны… они исходят из какого-то травматичного опыта?

Персефона кивнула.

– Какого?

– Меня похитил полубог. Он стал одержим мной и… хотел меня изнасиловать.

– Ему это удалось?

Персефона вздрогнула от прямого вопроса Гипноса, и Аид зарычал:

– Гипнос.

– Лорд Аид, – рявкнул Гипнос. – Еще одно вмешательство, и я отсюда уйду.

Персефона перевела взгляд на Аида – у него на руке пробились смертоносные черные шипы.

– Все в порядке, Аид. Я знаю, что он пытается помочь.

Бог печально улыбнулся:

– Послушай женщину. Она ценит искусство чтения снов.

– Нет, – ответила Персефона. – Ему это не удалось, но, когда я сплю, он, кажется, становится все ближе и ближе к тому, чтобы… преуспеть.

Богиня не удержалась и бросила взгляд на Аида – она заметила, что он побледнел. У нее будто стянуло грудь. Она не подумала о том, что это может сделать с ним, – может, ей стоило попросить его уйти. Хотя вряд ли Аид послушался бы.

– Сны-кошмары готовят нас к выживанию, – объяснил Гипнос. – Они оживляют наши тревоги, чтобы мы могли их побороть. То же самое касается и тебя, богиня.

– Но я выжила, – возразила Персефона.

– Вы верите, что выжили бы, если бы это случилось снова?

Персефона открыла рот, чтобы ответить.

– Не в той же самой ситуации – в другой. В той, когда на вас, возможно, напал бы более сильный бог.

Она закрыла рот.

– Вам не нужно лекарство. Вам нужно подумать о том, как вы будете бороться в следующем сне. Измените концовку, и кошмары прекратятся.

После этого бог встал.

– И, во имя всех богов и богинь, выспитесь уже, черт вас побери.

После этого Гипнос исчез.

Персефона посмотрела на Аида:

– Ну, он был очень мил.

Выражение лица Аида сказало ей все, что нужно было знать о его мыслях насчет бога сна. А потом его взгляд спустился ниже, и он прищурил глаза.

– Почему у тебя кровь на одежде? – спросил он.

У Персефоны распахнулись глаза, и она увидела алое пятно. Она не заметила его, когда выходила из домика Гекаты. Богиня решила, что это повод все-таки рассказать Аиду об их сегодняшнем занятии.

– О… Я тренировалась с Гекатой, – ответила она.

– Тренировалась делать что?

– Исцелять, – ответила она.

Брови Аида сошлись на переносице:

– Крови очень много.

– Ну… мне как бы нечего было бы исцелять, если бы я не была ранена, – объяснила она, и по взгляду Аида поняла, что рассказать об этом было ошибкой. Он наклонил голову набок, поджав губы:

– Она заставила тебя тренироваться на себе?

Персефоне нечего было сказать, кроме как:

– Да… а что не так?

– Тебе следовало бы тренироваться на чертовых… цветах. Не на себе. Что она заставила тебя сделать?

– Какая разница? Я себя исцелила. Я это сделала, – она гордилась собой. – Кроме того, у меня мало времени. Ты же знаешь, что случилось с Адонисом, и сам видел, что произошло с Гармонией.

– Ты думаешь, я позволил бы тому же случиться и с тобой? – спросил он.

– Я говорю не об этом, – осторожно ответила она, зная, какое значение имели ее слова, Аид уже винил себя за тот случай с Пирифоем. – Я хочу быть способной защитить себя.

Аид уставился на нее долгим взглядом – а точнее, на кровавое пятно у нее на одежде. Богиня скрестила руки на груди, чтобы спрятать его.

– Клянусь, я в порядке, – сказала она. – Поцелуй меня, если думаешь, что я лгу.

Он встретился с ней взглядом и шагнул ближе. Его ладонь легла ей на щеку.

– Я тебе верю, но все равно поцелую.

Бог нежно прижался к ее губам своими – но поцелуй был слишком коротким и легким. Когда он отстранился, Персефона подняла на него взгляд и спросила:

– Почему ты не сказал мне, что у меня самой есть способность исцелять себя?

– Я знал, что однажды Геката тебя этому обучит, – ответил он. – А до того момента хотел насладиться возможностью исцелять тебя.

Она покраснела – не от каких-то воспоминаний, а от звука голоса Аида – голоса любовника, теплого и завораживающего. Ее взгляд упал на его губы, обольстительные и манящие.

– Чем займемся этим вечером, дорогая? – спросил Аид.

Губы Персефоны изогнулись в улыбке:

– Я не прочь сыграть в карты.

– Сыграем по моим правилам, – сказала Персефона.

Они сели друг напротив друга перед камином в своей спальне, разделяемые лишь столиком с колодой карт.

Аид приподнял бровь:

– По твоим правилам? И чем они отличаются от установленных правил?