Аид издал смешок и прижался поцелуем к ложбинке между ее грудью. Она приподнялась ему навстречу, переплетя его ноги со своими. Персефона жаждала ощутить трение их тел друг о друга. Но Аид продолжил, проложив дорожку из поцелуев вниз по ее животу и высвободившись из ее хватки. Она отпустила его и позволила развести ее ноги в стороны – без стыда, с готовностью и страстным желанием. Аид окинул ее жадным взглядом, а потом подхватил ее руками под бедра, слегка приподнял их и лизнул ее влажные складки.

Низкое рычание вырвалось у него из груди:

– Обожаю.

Он опустился, приоткрыв ее языком и поласкав клитор. Аид развел ее ноги еще шире, чтобы проникнуть глубже, и погрузил в нее пальцы. Персефона уперлась пятками в постель, вцепившись пальцами в цепи и откинув голову на подушку. Она чувствовала себя такой взвинченной, напряженной и переполненной ощущениями, а потом теплые губы Аида сомкнулись на ее клиторе, и он принялся посасывать – нежно, медленно обрисовывая круги. С губ Персефоны сорвался громкий стон, и Аид отстранился, продолжая ласкать ее пальцами изнутри.

– Вот так, дорогая. Расскажи мне, что ты чувствуешь.

– Мне хорошо. Так хорошо.

Богиня с трудом открыла глаза и посмотрела на него. Пот выступил у него на лбу, в глазах горела страсть. Потом его губы снова сомкнулись на ее клиторе, и язык заскользил по нему. Она запрокинула голову и застонала. Его ритм был равномерным, напряжение внутри ее все росло и росло, пока ноги не сотрясла дрожь облегчения.

Аид прижался поцелуем к внутренней поверхности ее бедер, поднялся вверх по животу к груди и шее, а потом прильнул к ее губам своими. После этого он поднялся.

– Куда ты?

– Недалеко, жена, – пообещал Аид, снимая брюки. Ее глаза словно ощупывали каждую часть его тела. Он был огромным и внушительным, мускулы его рук, живота и ног – четко очерченными и натренированными. Все его тело было инструментом и оружием. Ее взгляд задержался на набухшем члене и налившихся яйцах.

– Расскажи мне о своих мыслях, – сказал он.

Персефона вздрогнула от слов, что слетели с ее губ.

– Не важно, как часто ты оказываешься внутри меня. Я не могу… этого всегда мало.

Аид хохотнул и снова устроился у нее между ног, прижавшись к ее телу своим.

– Я тебя люблю, – сказал он.

– Я тебя люблю.

Богиня так часто повторяла эти слова, и они всегда шли из глубины ее души, но на этот раз у нее на глазах выступили слезы. Сегодня они ощущались по-другому. Сегодня у нее появилось чувство, что она поняла любовь так, как не понимала прежде, – она была дикой и свободной, страстной и отчаянной. Она вмещала в себя все эмоции в попытке осмыслить мир, что противостоял ей.

– Ты в порядке? – хриплым шепотом спросил Аид.

Персефона кивнула:

– Да. Просто думаю о том, как сильно я на самом деле тебя люблю.

Выражение лица Аида стало напряженным, его взгляд будто снимал слой за слоем с ее души, а потом он поцеловал ее, приподнялся и подвел головку к ее лону. Она вдавила пятки ему в ягодицы, пытаясь подтолкнуть его, но он лишь издал смешок, поднял ее ноги, чтобы они уперлись ему в плечи, и скользнул внутрь, продолжая смотреть ей в глаза – голодным, чувственным взглядом.

Персефона охнула – глубокий стон вырвался у нее из груди. Она сжала пальцы в кулаки, и ленты врезались ей в запястья. Удовольствие от его толчков было глубоким, упоительным, и каждое погружение заставляло ее стонать и вздыхать, накрывая волнами наслаждения.

– Как же ты хороша, – выдавил сквозь зубы Аид. Его лицо блестело от пота, длинные волосы выбились из узла. – Такая узкая, такая влажная. Элефтерос тон! – вдруг скомандовал он, и ленты тут же исчезли. Он отпустил ее ноги и позволил им упасть по бокам от него. Их губы слились в жарком поцелуе, Персефона погрузила пальцы ему в волосы, и те рассыпались по плечам.

– Черт!

От его рыка ее охватила дрожь, и потом он вышел из нее, и Персефона издала животный звук. Она потянулась к нему, Аид сел на пятки и подтянул ее к себе на колени, обвив ее ногами свою талию. Он снова погрузился в нее, и она задвигалась навстречу. Каждое ощущение было восхитительным – то, как ее мышцы обхватывали его член, как ее соски терлись о его грудь, а его волосы – о ее клитор. Их губы неловко соприкоснулись, когда Аид принялся помогать ей двигаться вперед и назад, все быстрее и быстрее, пока не излил в нее свое семя.

Их дыхание было тяжелым, тела – мокрыми от пота. Аид лег на спину, прижимая к себе Персефону. Она чувствовала себя такой осоловевшей, мягкотелой и счастливой, что рассмеялась.

– Я бы попросил тебя воздержаться от смеха над моим выступлением, жена, – произнес Аид.

От этого она рассмеялась еще громче.

– Да нет же. – Она приподнялась, чтобы взглянуть на него.

В его лице не было напряжения, а улыбка казалась такой легкой, с ленивым изгибом губ – только для нее одной. Она провела пальцами по его брови и щеке. Потом она опустила голову ему на грудь и сказала:

– Ты был всем.

Аид перекатился, и теперь они оба лежали на боку лицом друг к другу с переплетенными ногами.

– Ты для меня все, – сказал он. – Моя первая любовь, моя жена, первая и последняя царица подземного царства.