– Не знаю, что именно заставляет меня чувствовать себя хуже, – сказала она. – Что мой муж солгал мне… или что я ему поверила.

– Не вини себя за то, во что он заставил тебя поверить, – сказал Дионис.

Федра молчала, но через мгновение заговорила таким тихим голосом, что Дионис подумал, что ее слова предназначались не ему.

– Я просто ничего не понимаю, – сказала она.

В некотором смысле ему это было знакомо. Он часто пытался объяснить себе ненависть Геры, но, более того, он был свидетелем многих случаев, когда другие женщины пытались понять то, в чем сейчас хотела разобраться Федра.

– Тебе не обязательно решить все это для себя сегодня, – сказал он.

Скорее всего, она никогда этого не поймет, но он все равно это сказал.

Краем глаза Дионис заметил что-то в телевизоре, и его взгляд переместился на Тесея на экране. Что за хрень? Дионис схватил пульт с кофейного столика и прибавил громкость. Федра обернулась и зажала рот рукой, увидев на экране своего мужа. Красный баннер внизу сообщал о причине его экстренной пресс-конференции: «Жена и сын похищены из больницы».

«Сегодня я надеялся стоять здесь рядом с моей прекрасной и любящей женой Федрой и объявить о рождении моего сына, но вместо того, чтобы праздновать нашу счастливую новость, я здесь, чтобы умолять вас. Один бог забрал мою жену и нашего сына из Общественной больницы Асклепия…»

Он сделал паузу, и Дионис стиснул зубы. Он должен был признать, что полубог справился с ролью измученного мужа и отца. Он выглядел абсолютно опустошенным.

«Многие из вас знают о битве, которую я вел против олимпийцев. Я считаю, что это жестокая попытка отомстить и, вероятно, самый яркий пример того, почему мы больше не можем преклоняться перед их архаичным правлением. Сегодня я здесь, чтобы просить о возвращении моей жены и ребенка, а также о спасении жизни каждого смертного на этой земле. Мы не заслуживаем такого обращения. Давайте напомним богам о нашей силе и прекратим наше поклонение… сегодня».

Он снова сделал паузу и прерывисто вздохнул, глядя прямо в камеру.

«И сообщаю богу, который украл мою семью: я иду к тебе!»

Дионису потребовалось некоторое время, чтобы привести мысли в порядок. Он думал о миллионе вещей одновременно. Хотя он и ожидал, что Тесей примет ответные меры, он никак не рассчитывал, что полубог, по сути, объявит войну богам, и этот факт беспокоил его до такой степени, что он даже не мог выразить это словами.

Что же задумал Тесей, что вселило в него такую уверенность?

Дверь комнаты открылась, вошла Ариадна, свежая после душа. Увидев их, она остановилась.

– Что происходит?

В этот момент кто-то громко постучал во входную дверь. Ариадна посмотрела на Диониса. Он начал говорить тихо и быстро.

– Внизу есть погреб, где в круглых нишах хранится вино. Как только вы войдете, считай, пока не дойдете до седьмой. Там прикоснись к табличке на стене. Это откроет вход в туннель. Заходите внутрь, закройте эту чертову дверь и не оглядывайтесь. Там будет дорога до «Вакхии». Поняла?

Она кивнула, и тут в дверь позвонили. Его сердце замерло, когда ребенок заплакал.

Черт.

– Идите, – приказал он.

Федра взяла ребенка на руки и направилась к лестнице, но Ариадна колебалась. Дионис призвал свой тирс.

– Я сказал, иди!

Ему не понравилось, как она смотрела на него, словно они виделись в последний раз, но она ушла, исчезнув в коридоре, как раз в тот момент, когда он почувствовал, как задрожала земля, и слишком поздно понял, что надо было смотреть не на дверь, а на окна.

Они взорвались с такой силой, что Дионис упал на пол. Он сразу понял, что очень сильно пострадал и что его тело изрешечено осколками стекла. Он застонал, поднимаясь на ноги, и поморщился, когда оперся на левую руку, в которую был вонзен большой деревянный обломок.

Дважды черт.

Дионис попытался вытащить обломок, но прежде чем ему это удалось, он почувствовал новую боль – острый удар в спину.

Он закричал, а затем развернулся лицом к нападавшему, поднимая оружие, но обнаружил, что рядом никого нет.

Должно быть, они перенеслись, подумал он, но если бы это было так, он бы почувствовал. Боль от раны на спине пульсировала по всему телу. Он не привык к подобным последствиям. Обычно он исцелялся, не задумываясь, но сейчас, похоже, он не исцелялся даже мыслью.

Дионис тяжело дышал, превозмогая боль, стиснув зубы и глядя на дымящиеся останки своей гостиной. Он крепче сжал тирс, а затем почувствовал это – едва уловимое изменение в воздухе – и поднял тирс, чтобы отразить атаку, но почувствовал, как по нему ударили лезвием.

Его глаза расширились, когда он осознал, что его противник невидим.

Последовал второй удар – Дионис ощутил, как лезвие вонзилось ему в живот, затем прошло еще дальше, а потом нападавший повалил его на пол.