Лучше, чем смерть моего отца. Лучше, чем месть.

Наступает напряжённая тишина. Круз кивает первым.

Затем Нокс. Остальные так же соглашаются жестами и короткими фразами.

Стоун подходит к папе и пинает его ногу.

— Адрес.

— Нет причин, по которым вы не можете получить кое-что и для себя, — папа смотрит в глаза Грейсону и Стоуну, но они должны понимать, что эти слова предназначаются всем парням в комнате. — Я знаю, что вы находитесь в розыске. Я хочу, чтобы вы получили своего рода иммунитет за помощь по поимке тех парней. Я готов сражаться за вас. И Ривера поддержит это, я уверен.

Все настороженно смотрят на отца. Кто-нибудь когда-нибудь вообще вставал на их сторону?

— Адрес, — требует Стоун. — Сейчас же.

Папа не помнит точного адреса, но описывает местность и соседние улицы.

Стоун посылает Грейсона и еще нескольких парней отправиться туда и убедиться, что дети все еще живы.

— Если вы увидите, что кто-то будет выходить оттуда, у вас есть моё разрешение убить их. Только аккуратно. Хорошая возможность попрактиковать навыки скрытности.

После чего ребята выходят.

Стоун говорит папе позвонить Ривера по громкой связи и назначить встречу. Отец настаивает встретиться сегодня вечером, как можно скорее.

Сегодня. Кажется, прошла целая вечность с того момента, как на мой телефон пришло сообщение, но сейчас время всего лишь близится к вечеру.

Я представляю, как мама будет сидеть в столовой одна за столом, ожидая нас к ужину. Сервировка, приборы, ужин — все как всегда идеально. Я почти вижу, как она начнёт волноваться, когда мы не появимся и не ответим на телефонные звонки.

Я с трудом сглатываю. Что она будет делать, когда узнает о Смотрителе?

Ривера соглашается встретиться в стейкхаусе «Олд Стир».

Стоун говорит Колдеру отправляться с папой. Видимо, он не объявлен в федеральный розыск, как все остальные. Колдер рывком поднимает отца на ноги, после чего тащит к выходу из комнаты. В дверном проёме папа оборачивается, осматривая меня взглядом полным беспокойства и печали.

— Все будет хорошо, — заверяю его я.

— Выведи его, нахрен, отсюда, — говорит Стоун низким голосом.

Они скрываются за дверью, оставляя нас наедине.

Без всякого предупреждения Стоун разворачивается и со всей силы бьёт кулаком в стену, оставляя в ней внушительную дыру.

Я подпрыгиваю от неожиданности, опять ощущая ненавистный мне страх. Скорость и мощь его удара поражают меня. Стоун сдерживал себя все это время? И этот удар предназначался папе? Потому что я не уверена, что после такого можно выжить.

Пыль от гипсокартона и осыпавшейся штукатурки повисает в воздухе между нами, пока тишина окутывает комнату. Когда она немного оседает, сквозь дыру в стене виднеются двустворчатые деревянные балки.

Стоун молча смотрит на разрушенную стену, в то время как все его тело дрожит от еле сдерживаемой им ярости. Он не смотрит мне в глаза, от чего я чувствую себя еще хуже.

— Я хотел убить его, — до меня доносится его шёпот.

Я слышу в его голосе эту больную потребность мести. Он переполнен злостью, но и в то же время разрушающей его изнутри болью.

— Но ты не убил.

Стоун ничего не отвечает. Я не вижу его лица, но чувствую его так, как никогда никого раньше. Я медленно подхожу к нему сзади и обвиваю руками талию, обнимая со всей силы, лишь бы хоть как-то облегчить боль.

До меня доносится сбивчивое дыхание Стоуна, и в эту секунду я думаю о том, что он самый сильный человек, которого я когда-либо знала. Этот привлекательный... Нет, безумно красивый, храбрый, раненый мужчина борется внутри, чтобы, наконец, совершить хороший поступок.

Мужчина, которого жизнь на протяжении долгих лет бьёт по спине снова и снова, мужчина, который отдаст все, лишь бы помочь несчастным детям, в то время как ему никто не пришёл на помощь.

И он, наконец, переступил через себя и совершил правильный поступок.

Он позволил закону вершить суд над жизнями людей. Моё сердце переполняет любовь, пока я грудью ощущаю учащённый ритм его сердцебиения, и мне кажется, что моё тело не сможет выдержать такого напора эмоций. Может, впервые в жизни.

Стоун

Моя рука вспыхивает от боли. Я сломал ее? Надеюсь, что так, потому что прямо сейчас мне необходимо, чтобы боль поглотила ад, извергающийся внутри меня.

Мне не верится, что я собственноручно отпустил его. Но, черт, когда Брук смотрела на меня с такой надеждой в глазах, я не смог поступить иначе. И дело не только в том, что он ее отец. Просто однажды Брук уже видела, как я убиваю другого человека, и я не мог позволить ей опять пройти через это.