Я развернулась, пронеслась по грязи и запрыгнула в старую шину от колеса, свернувшись в ней калачиком. Даже сквозь учащенное сердцебиение я слышала скрип открываемой двери на веранду. Хруст гальки под ногами раздавался все ближе. В поле моего зрения появилась голова Тайлера.

― Эй, малышка, ― произнес он мягко.

Я проигнорировала его приветствие.

― Прости, что тебе пришлось это увидеть, ― добавил он. ― Мне следовало закрыть окно.

Бросила злой взгляд. По сути, обстоятельство не меняло того, чем он занимался. С ней! Если ему так необходимо вредить девушке, почему ею не могла быть я? Если мне придется страдать, разве я не могла бы выбрать, кому мучить меня?

― Выбирайся оттуда, ― уговаривал Тайлер. ― Это не…

― Нет! ― мне известно, что он собирался сказать: «это небезопасно». ― Ты ничего не знаешь.

Последовала пауза, после которой он заговорил.

― Да, ты права. Я не знаю. Почему бы тебе не вылезти и не просветить меня?

Мне уже было все равно. Хотела, чтобы он узнал, насколько я представляла опасность в действительности. Уже тогда я понимала, что могу причинить ему боль своим познанием. Поэтому я выбралась и представила всю артиллерию: соблазняющий изгиб бедра, неподходящий для моего возраста, понимающая полуулыбка.

― Сделай это со мной, ― прошептала я.

― Что? ― он наклонил голову набок в искреннем недоумении.

― То, чем ты занимался с той девушкой. Сделай это со мной.

― Господи, нет, ― он подскочил, как ошпаренный.

Отказ насквозь пронзил меня.

― Ну и ладно, ― выкрикнула я, не беспокоясь, что все соседи услышат меня. Пускай!

Взбешенная, я рванула к переулку, но он схватил меня за руку, крепко удерживая на месте, и развернул к себе.

― Мия, я не то хотел сказать.

Я отказывалась поднимать глаза.

― Ничего личного… просто ты слишком юна, вот и все. Слишком молода. Ты очень красивая, и я уверен…

― Избавь меня от ободряющей речи, ― проворчала я, не желая принимать его фальшивую доброту.

Мой возраст не имел бы значения, если бы я взаправду нравилась ему, если бы он считал меня привлекательной. По своему опыту знала. Ведь возраст не остановил «их».

― Я в курсе, что симпатичная. Слышу все время: «такая хорошенькая, такая красивая и молодая», готова поспорить, что заставлю тебя почувствовать себя лучше, чем она. Я ее видела. Она даже не смогла смирно лежать. Я могу!

Он уставился на меня широко распахнутыми потемневшими глазами.

― Когда, ― сглотнув, произнес он глухим тоном, ― когда ты не двигаешься?

Вопрос разорвал мою опрометчивость. Слишком много наговорила. Я должна сменить тему, но ничего не приходило в голову.

― Ты о чем?

― Для чего ты остаешься неподвижной… чтобы что?

Я собрала воедино остатки показной храбрости, чтобы похвастать.

― Зачем? Думаешь, я не занимаюсь этим? Что никто не хочет меня? Так вот, не все считают, что я слишком юна.

― Кто, Мия? Кто думает иначе?

Тайлер был серьезен, настолько, что у меня появилось предчувствие, представление, насколько плохо все может обернуться. Ситуация уже выходила из-под контроля.

― Никто, ― я сморгнула наворачивающиеся слезы. ― Я наврала.

― Проклятье, Мия,― воскликнул он.

Звук открываемой сетчатой створки двери прорезал ночь, но на этот раз она была не Тайлера. А моя.

― Какого хрена ты здесь забыла? ― небрежно бросил отец.

На этот раз я не стала дожидаться, пока Тайлер попросит меня зайти в дом. Я развернулась и побежала к лестнице.

― Постой, ― сказал Тайлер.

― Я велел тебе держаться от нее подальше, ― возмутился папа. После повернулся ко мне. ― Тащи свою тощую задницу внутрь.

― Нет, Мия, ― сказал Тайлер. ― Подожди. Она только что поведала мне кое о чем.

Меня начало трясти. Ничего хорошего не выйдет. В церкви нам рассказывали о Еве, как она откусила яблоко. Я размышляла, что она, должно быть, почувствовала, когда осознала, что может значить ее проступок. Свободу. Раскаяние. Страх.

Они кричали друг на друга, бросая столько ругани, что сложно было уловить значение, за исключением льющейся ярости. А потом в воздухе полетели не только слова, но и кулаки с телами дерущихся. В свои восемнадцать Тайлер был сильнее, но мой отец имел превосходство в весе. Они боролись, пока Тайлер, наконец, не прижал его к земле.

Отец выплюнул порцию брани Тайлеру в лицо.

― Ублюдок, них*я ты не знаешь, ебаный членосос.

Тайлер приподнял его и швырнул об землю.

― У*бок, бл*дский мудак. Ты отправишься в тюрьму.

Пораженная, я просто стояла, а потом выбежала девушка, визжа и крича, я хотела ее остановить, чтобы та не привлекала внимания, когда они в таком бешеном состоянии, но сама словно приросла к месту.