Острая, разрывающая боль пронзила меня насквозь. Все тело вздрогнуло и затрепетало, забилось в песке, будучи не в силах сдвинуться. Ночное небо поплыло перед глазами, наполнившимися слезами, мерцающие огоньки расплылись и закружились. Это напомнило картину из книги: синие и золотые водовороты. Может, художник тоже плакал, рисуя то, что видел. Может, ему тоже было больно, когда он смотрел в небо.

Как это произошло? Я согласилась остаться в их лагере. Утром они собирались в город и обещали взять меня. О Боже. Было ли это ложью с самого начала? Или я просто оказалась слишком удобной добычей?

Мир был именно таким ужасным, как говорила мать. Но возвращаться домой я не хотела. Как и та девушка из реальной истории, я хотела просто спустить каноэ на воду, дать ему проскользнуть через край водопада — и забыться.

На этот раз Хантер не пришел меня спасать. Не нашлось бога-громовержца, чтобы заступиться.

Я была одна. Хотя я и потеряла что-то ценное за время своего мучительного бега сквозь лес. Я потеряла страх. Так что пусть умру. Пусть страдаю. Мне было все равно. И эта отстраненность дала силу.

С неожиданной, звериной яростью я рванула головой вперед, ударив лбом в лицо того, кто на мне сидел. Он ахнул, ослабив хватку, и я, вывернувшись, начала подниматься. Чьи-то руки тянули меня обратно, но я билась, кричала, кусала пальцы, пока на язык не хлынул соленый, медный вкус крови, пока зубы не скрежетали по кости.

Удары посыпались на голову, на живот. Я рухнула на песок, давясь им, вдыхая его. Боль, тупая и всепоглощающая, разлилась по телу, когда они снова окружили меня, начали пинать. А я смотрела в небо.

Мое тело качалось на волнах, приближалось к краю, падало вниз, к желанному финалу.

Раздался глухой, костный хруст, и один из мужчин рухнул на меня. Послышались быстрые шаги по песку, крики, еще один удар — и чье-то тело тяжело шлепнулось рядом.

Хантер? Хантер, это ты?

Кто-то подошел и встал надо мной, заслонив звезды. Не Хантер, поняла я. Он не мог быть Хантером, потому что я от него ушла. Просто еще один человек. И в тот миг я окончательно поняла, что заставило ту девушку сесть в каноэ. Зачем ты поймал меня тогда, у водопада? Я хотела умереть.

При нынешних темпах эрозии, по прогнозам учёных, Ниагарский водопад исчезнет примерно через пятьдесят тысяч лет.

Я очнулась, привязанная к кровати. Руки были жёстко вытянуты вдоль тела, всё существо отяжелело, облитое липким потом. Только не снова. Не это. Я начала вырываться, дёргаться, пытаясь высвободиться из пут. Надо мной возникла тень — мужчина прижал меня к матрасу, что-то крича неразборчивое.

— Хантер! — выкрикнула я его имя, сама не зная, зову ли я на помощь или бросаю обвинение.

Сердце колотилось в груди, как бешеный барабан. Боже, это он сделал меня такой. Если он хотел приручить, то должен был, чёрт возьми, не дать мне сбежать.

В бессилии я рухнула на подушку, тихие всхлипывания сотрясали тело. Я сошла с ума. Я точно сошла с ума.

«Всё в порядке, ты в порядке», — произнёс голос.

Мне показалось, он вздохнул с облегчением.

Я открыла глаза и увидела пожилого мужчину, смотрящего на меня с тревогой.

«С тобой всё будет хорошо».

Я сделала глубокий, дрожащий вдох.

«Просто делай, что собирался».

«Я не причиню тебе вреда».

Конечно. Как будто я могла в это поверить. Хотя… Хантер никогда особо не лгал о своих намерениях. Он просто смотрел на мир через кривое зеркало.

А этот человек не казался опасным. Я начала сомневаться в своей способности читать людей — мой опыт был скуден, а восприятие искажено после всего, что связано с Хантером, — но угрозы я не чувствовала.

Он был стар. Его слезящиеся серые глаза были изрезаны морщинами, а на седых бровях волос было больше, чем на голове. Клетчатая рубашка выцвела и поносилась на сгибах, но была чистой и застёгнутой на все пуговицы.

— Кто вы? — прохрипела я.

— Не помнишь?

Я закрыла глаза. Память нехотя возвращалась, кусками, как выброшенные на берег обломки. Я не хотела её. Бег по лесу. Встреча с теми парнями. Отчаянная борьба.

Я встретилась с его взглядом.

— Вы застрелили их.

Он кивнул, просто и без эмоций.

— Они сами навлекли на себя беду.

Я посмотрела вниз. Простыни были аккуратно подоткнуты вокруг меня — не как путы, а как одеяло. Кожа под ними была липкой от пота. Я попыталась приподняться, и старик отступил на шаг, явно усвоивший урок после нашей предыдущей борьбы.

— Ты просила не звонить в полицию. Поэтому я привёз тебя сюда, чтобы ты пришла в себя. Лихорадка спала прошлой ночью, думаю.

— Как долго я здесь?

Он поднял глаза к потолку, неуверенно.

— Дня три, наверное. Прости, не совсем уверен. Время течёт иначе, когда привыкаешь к одиночеству.

Да, с этим я могла посочувствовать.

Наконец я оглядела хижину. Небольшой книжный шкаф, набитый потрёпанными криминальными романами. Открытая полка с потемневшими от копоти кастрюлями. Крошечный, древний телевизор.

И всего одна кровать.

Он уловил направление моих мыслей.

— Я спал на сене в углу.