Он был так близко, что у меня в голове, кажется, всё смешалось.

— Я не боюсь.

— Нет? — он высвободил мои руки и положил их рядом со мной. Нависая надо мной, его рот злобно изогнулся, он был настоящим злодеем — тем, чей взгляд обжег меня до глубины души. — А надо бы.

— Нет, это сахар, — сказала я и рассмеялась, когда Гарретт с растерянным выражением уставился на мерную ложку в своей руке.

— Ты уверена?

— Ага, — ответила я и указала на следующую большую банку на прилавке. — Вот это мука.

Он снял красную крышку и уставился на содержимое.

— Это выглядит точно так же, как то, что я выбрал.

— Нет, не так. Мука порошкообразная. Сахар зернистый. Не та консистенция. Всё в последовательности. Ты что, никогда не ходил на уроки домоводства и даже не наблюдал, как готовит твоя мама? — проговорила я, перевернула яйца и глянула, как подрумянивается до хрустящей корочки бекон.

Это было наше четвертое утро вместе после того, как Бонни принесла продукты. Научить Гаррета готовить оказалось сложнее, чем я думала вначале, но он уже научился жарить омлет, поджаривать мясо до готовности и мог сделать приличный салат из курицы.

— Нет. Я был занят.

— Чем занят? — спросила я, положив бекон на тарелку, накрытую бумажным полотенцем.

— Гонялся за девушками, полагаю, — пожал он плечами.

Я выгнула бровь, когда он набрал ложку муки и высыпал её в миску для смешивания.

— Буквально или фигурально?

Он улыбнулся:

— И то и другое понемногу.

Чем больше времени мы проводили вместе, тем больше я видела его прежнюю версию, таким, каким он был до того, что произошло с Джоан, до Лилиан и до всего, что, казалось, заманивало его в ловушку в Блэквуде. Меня пугало, как сильно он мне нравился, настоящий он. Он больше не спал со мной после той первой ночи. Я и не просила, хотя мне хотелось продолжать попытки разрушить его стены. Когда он разбил яйцо в муку и начал выковыривать кусочки скорлупы, я поняла, что уже разрушаю их. Всего неделю назад готовить с Гарретом казалось невозможным. Теперь мы работали на кухне как одна команда, легко общаясь друг с другом, что должно было показаться странным, но не казалось.

— Ты вытащил всю скорлупу? — спросила я и заглянула через его плечо, когда он бросил зазубренный кусок в раковину.

— Думаю, что да. Что теперь?

— Пахта, — ответила я, открыла холодильник и протянула ему коробку.

— Сколько?

— Наливай. Я скажу, когда хватит.

Он открыл упаковку, его большие руки быстро справились с картоном. Я позволила себе рассеянно пройтись взглядом по его мускулистым предплечьям до рисунков тату на локте. Если не считать нескольких горячих взглядов, которые могли растопить айсберг, он не прикасался ко мне и не делал никаких движений. Напряжение нарастало, невидимое, но такое сильное, что было почти осязаемым. Мне пришлось заставлять себя остаться ночью в своей комнате, вместо того чтобы пробираться к нему.

Моя нога зажила после пробежки, раны затянулись быстрее во второй раз. Моя хромота почти прошла, и я намеревалась возобновить свое расследование в ближайшие несколько дней.

— Так много?

Я оторвалась от разглядывания его рук и посмотрела в миску. Он вылил почти всю пахту, потому что я не сказала «хватит».

— Хватит! — сказала я и положила руку ему на запястье. — Извини, задумалась.

— Мечтаешь на ходу?

— Нет, я просто, эм… Просто размешай тесто и добавь еще одну чашку муки. Этим можно всё исправить, — сказала я, вернулась к плите и положила яйца на тарелку.

В итоге мы испекли столько блинов, что хватило бы накормить весь Броуэртон, но они были вкусными, и мы наслаждались обществом друг друга во время еды.

Когда я вымыла тарелку и потерла свой раздувшийся после плотного обеда животик, мое внимание привлек скрежещущий шум снаружи. Я повернулась, чтобы посмотреть в пыльное окно столовой.

— Что это было?

Он промокнул рот салфеткой и поднялся.

— Доставка спецзаказа.

— На что?

— Иди и посмотри, — улыбнулся он и протянул руку.

Я приняла его руку, и он поднял меня на ноги. За все время, что я находилась в Блэквуде, ко мне заезжали только Бонни или шериф. Я и представить себе не могла, что это за «спецзаказ» такой.

Мы прошли по среднему коридору и вышли через парадную дверь в яркое, холодное утро. На подъездной дорожке стоял большой белый грузовик с прицепом-платформой, прикрепленным к кузову. На прицепе стояли два красных квадроцикла, сияя на солнце новеньким хромом.

Гаррет спрыгнул с крыльца, когда мужчина открыл дверцу грузовика и вышел.

Я посмотрела на трейлер и спросила:

— Что это?

— А на что похоже? — откликнулся Гаррет через плечо.