– Поверь, это ради твоего же блага. Для него ценнее всего – собственная репутация. – Она помолчала, смерила Шарлиз долгим взглядом и, не сказав больше ни слова, ушла.

Шарлиз осталась возле двери в комнату, растерянная и смятенная. Когда каблуки мадам Коэн стихли в коридоре, Шарлиз подошла к комнате Сюзан и тихо постучалась, но ей никто не ответил. Шарлиз выпрямилась. Хорошо же! Она сердито пошла к себе, но дверь робко открылась за ее спиной, и Сюзан виновато выглянула:

– Я думала, это Коэн.

– Нет. Коэн ушла. – Шарлиз помассировала виски, не оборачиваясь, и вздохнула. – Я не понимаю, какого черта происходит.

– Что неясного? – рассудила Сюзан и подошла к ней, обняв за плечи. – Не кисни. Мужик захотел себе молодую игрушку, симпатичную сопровождающую. Будешь бегать в мини-юбке и подавать ему кофе, может, получишь пару шлепков по заднице… Но согласись, это уже что-то.

Шарлиз кивнула: это впрямь было лучше, чем ничего. Ее пробрала дрожь. Она вспомнила его руки и глаза: охватило внутреннее смятение.

– Если Коэн не преувеличивает и он действительно такой Мистер Большой Босс и Важная Шишка, то тебе правда лучше понравиться ему, – заметила Сюзан и усмехнулась. – Я даже немного завидую.

– Ладно!

– Вот тебе крест. Ты стерва, Шарлиз. Уедешь в Чикаго, будешь там развлекаться среди богатых мужчин. – Сюзан подмигнула ей. – С кем я буду курить перед парами? С кем буду прогуливать дипломатическую речь?

– Подсади на это дело Кирстен, – и Шарлиз улыбнулась. Стало немного легче, и Сюзан была права – если нет другого выхода, значит, нужно из сложившихся обстоятельств брать свою выгоду. – Послушай, можно я возьму у тебя те духи?

– Вот еще, нет! – хмыкнула Сюзан. – Очаровывай своего старика естественными ароматами.

– Ну тебя!

– Погоди.

Сюзи быстро исчезла у себя в комнате и вернулась через пару минут. В руке у нее что-то было. Помявшись, она подошла к Шарлиз, серьезно посмотрела ей в лицо и вложила в ладонь то, что принесла, – холодное, на ощупь, как металл, маленькой весомой тяжестью осевшее на коже. Шарлиз нахмурилась.

– Ты мне как сестра, Чарли, – сказала Сюзан и шмыгнула носом. Если бы не покрасневшие уголки глаз и не это, она была бы прямо хладнокровна – но Шарлиз знала, что она чувствует. – Это все на самом деле такое дерьмо – то, во что ты вляпалась.

– Я знаю, – лаконично откликнулась Шарлиз и разжала ладонь. На ней лежал золотой крест с красным искусственным камнем в центре. Цепочка, усаженная такими же камушками, но помельче, была безупречно красива. Шарлиз растроганно подняла взгляд.

– Не вздумай реветь. Пока ты будешь развлекать там старика, я займусь этим твоим Лейтоном, – пошутила Сюзан и не сдержалась, заплакала.

Едва это случилось, она порывисто обняла подругу, с которой делила мысли, чувства, месяцы, годы жизни и с которой они все прежде делали вместе, а потом быстро ушла к себе, и больше Шарлиз ее не видела.

Шарлиз осталась в коридоре. Там было тихо, пусто, почти идеально – разве что не так темно, как хотелось бы. В собственную комнату возвращаться не тянуло, Шарлиз что-то угнетало: может, нервы перед поездкой, может, мысли, кружащие, как птицы, вокруг одного и того же: что будет дальше? Шарлиз прошла до угла и завернула за него, нерешительно остановившись. Она решила зайти в уборную и посидеть там у маленького зарешеченного окошка возле кабинок, в узком месте, где уборщица складывала швабры, – там было хотя бы спокойно, потому что оттуда никто ее не гнал. Она сунула руки себе под мышки, все еще стиснув крест в кулаке, и добрела до туалета, и, как хотела, прислонилась к стене, глядя в высокое окно, выходящее во внутренний дворик с той стороны, где были мусорные баки и черный вход на кухню. На дороге стоял большой фургон с выключенными фарами. Надпись на его белом боку расплывалась в темноте. Потом Шарлиз разобрала что-то про «обслуживание» и устало посмотрела на поля вдали.

Шарлиз вспоминала, как Кэтрин привезла ее в пансион Херша, и Сюзан была первой, с кем она познакомилась. Сначала Сюзан показалась ей слишком болтливой и насмешливой, потом Шарлиз поняла, что не все так просто и Сюзан может быть не только такой, но и другой: доброй, понимающей, способной на поддержку. Не сразу, но постепенно это стало ясно. Год-другой – и девушки сдружились, стали как сестры. Шарлиз очень не хватало родной сестры. Ее младшая, Линдси, утонула на том катере, как и мама. Вот же жизнь. Они не выплыли, а Шарлиз и папа спаслись. Их не утащило вместе с многотонной махиной под воду, они стояли на краю борта и просто упали рядом с ним. Волны захлестнули их с головой, когда катер опрокинулся и, словно влекомый некой силой на дно, потащил за собой мать и дочь.

Фургон врубил фары. Послышались голоса, Шарлиз равнодушно перевела сквозь решетку взгляд и нахмурилась: там был «бежевый костюм», мистер Россо.