Два часа спустя

— Если что-нибудь случится, зовите, — велела Саванна, глядя на Эшера, который спал на нашей постели. — Я на всякий случай останусь неподалеку.

— Спасибо, — пролепетала я, и она оставила нас одних.

Эшер был серьезно ранен, но жив.

Киара и Бен остались на собрании, где шли бурные дебаты. Семья все еще не закончила обсуждение, и я представления не имела, где сейчас Шон. Но одно было точно: дело не складывалось в его пользу.

Я легла рядом с Эшером, который мирно спал. Раны были забинтованы. Меня успокаивало его медленное ровное дыхание. Он должен отдыхать, потому что потерял много крови. Я робко положила ладонь на его холодную кожу и устало вздохнула.

— Ты меня так напугал, — прошептала я. — Мне показалось, что я тебя потеряла. А я ведь только-только тебя нашла… Настоящее безумие.

Тат спал у нас в ногах, как в Лос-Анджелесе. Как дома.

— Пожалуйста, Эшер… не оставляй меня и ты… Не оставляй меня одну, я так больше не хочу, — шептала я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Сражайся за жизнь… мне это очень нужно.

Год назад я и представить не могла, что он станет мне так дорог. Я бы никогда не поверила, что наши пути в один прекрасный день вновь пересекутся. И все же… нашим душам было предназначено встретиться, сразиться до крови и полюбить друг друга. Две изломанные души, но изломы эти идеально совпали.

В первый день я и подумать не могла, что полюблю его или буду по нему плакать. Но так и случилось. В худшем из миров я нашла самого прекрасного человека. Я нашла свет в конце туннеля. И теперь я выбралась.

Моя жизнь обрела смысл и некое равновесие. Благодаря ему. Эшер Скотт был моим спасителем, и мое сердце было в его руках отныне и навсегда. В этой жизни, и не только, я буду принадлежать ему. Всегда.

— Я люблю тебя, Эшер Скотт.

Я люблю тебя, чертов психопат.

Засыпая, я прижалась к Эшеру, думая об одном: чтобы он быстрее ко мне вернулся.

Следующий день, 20:00

Эшер проснулся часа три назад. Боль еще не прошла, но он был жив. Его семья все еще заседала на собрании. По словам Бена, они препирались всю ночь. Шон был отстранен и отправлен под надзор во вторую лондонскую семейную резиденцию. Семья никак не могла придумать наказание за то, что он сделал с Эшером.

Но на данный момент раненого ничто не беспокоило. Кроме меня и его подарка в благодарность за то, что я ни на мгновение не покидала его.

— Тебе нравится?

Я кивнула, любуясь блокнотом — тем самым, который когда-то подарила Эшеру и который вернулся ко мне. И теперь там были лишь его слова, мысли и страхи по поводу наших отношений. И меня.

Он доверил мне эти страницы, на которых излил свое сердце, ранимое и испуганное. Я читала фразы, отражавшие все перипетии наших отношений. С первой встречи и до расставания. И наконец, до воссоединения. Целые страницы описывали взлеты и падения года, каждое мгновение: нашу первую ночь в Лондоне, кошмарный вечер с Уильямом, обсуждение «Юных титанов», Аризону, Лас-Вегас, Австралию.

«Я безумно влюблен в нее. Черт, она просто мое наваждение!»

«Почему она не понимает, что я хочу только ее, что это, блин, не игра?»

«Я недостоин ее, но хочу перемениться, чтобы стать достойным. И я сделаю для этого все».

«Я никогда никого не хотел так, как хочу ее. Меня пугает это чувство, что я ей принадлежу. Но впервые этот страх подпитывается только событиями из прошлого. Но не ею самой».

«Думаю, Робу ты бы очень понравилась, мой ангел. Я почти уверен, что он полюбил бы тебя даже больше, чем я».

К глазам подступили слезы. Я никогда не думала, что смогу так легко прочитать мысли Эшера. Он сделал выбор — предстать передо мной совершенно нагим, и я им восхищалась.

«Последняя страница дневника, в котором я слишком много писал о тебе, Коллинз. Я благодарю тебя за твой подарок. И на этой последней странице я хочу сказать тебе только три слова: я люблю тебя.

Я буду любить тебя вечно, Элла Коллинз».

— Скажи что-нибудь.

— Это… Это чудесно, Эшер, — прошептала я, поднимая к нему голову.

Он вздохнул, успокоенный моим ответом. Прислонился затылком к стене и закрыл глаза. И я прижалась к его губам, внезапно перекрыв ему дыхание.

Он сделал мне самый прекрасный подарок. Он полностью открылся мне.

— Я люблю тебя, Элла…

По телу прошла дрожь, и я снова поцеловала его. Я тоже любила его. Беззаветно.

Мама… теперь ты можешь покоиться с миром. Есть человек, который позаботится обо мне.

Нас прервал осторожный стук в дверь.

— Войдите.