- Покончим с этим, - сказала она.

- Сегодня – кем ты была сегодня, это была не только маска.

- Это беспокоит тебя? После того, что ты видел, как я вырезала королевскую рать?

- Это беспокоит меня, потому что те люди, которых мы сегодня встретили, и глазом не моргнули на этого человека. Меня беспокоит то, что ты была долгое время этим человеком.

- Что ты хочешь, чтобы я сказала? Чтобы я попросила прощение за это?

- Нет – боги нет. Я просто… - слова были неправильными. - Ты знаешь, что когда я пошел в те лагеря, когда стал генералом…я тоже позволил границам размыться. Но я все еще был на Севере, по-прежнему жил среди нашего народа. Ты приехала сюда и должна была расти вместе с этими кусками дерьма…и мне жаль, что меня не было здесь. Мне жаль, что Аробинн, так или иначе, не нашел меня, тоже, и не воспитал нас вместе.

- Ты был старше. Ты не позволил бы Аробинну взять нас. В тот момент, когда бы он отвернулся, ты бы схватил меня и убежал.

Правда - истинная правда, но…

- Человек, которым ты была сегодня и несколько лет назад – у этого человека не было никакой радости и любви.

- Боги, у меня все это было, Эдион. Я не была полным монстром.

- Тем не менее, я хотел, чтобы ты это знала.

- Что ты чувствуешь вину за то, что я стала убийцей, пока ты переживал военные лагеря и сражения?

- То, что меня не было здесь. То, что тебе пришлось столкнуться со всем этим в одиночку, - он добавил. - Ты придумала этот план сама, не доверив его ни одному из нас. Ты взяла бремя получения денег на себя. Я, возможно, нашел бы путь -  боги, я бы женился на любой богатой принцессе или императрице, попроси ты меня об этом, если бы она пообещала деньги и людей.

- Я никогда не собиралась продать тебя как движимое имущество, - отрезала она. - И у нас теперь достаточно денег, чтобы заплатить за армию, не так ли?

- Да, - затем добавил. - Но это к делу не относится, Аэлина, - он вздохнул. - Дело в том, что я должен был быть там тогда, но я теперь здесь. Я излечен. Позволь мне разделить это бремя.

Она слегка наклонила голову назад, наслаждаясь ветерком с реки.

- И о чем я должна была просить тебя, чего не могла сделать сама?

- Это проблема. Да, ты можешь сделать большинство вещей самостоятельно. Но это не означает, что должна.

- Почему я должна рисковать твоей жизнью? - отрезала она

- Ох. Потому, что я расходный материал.

- Не для меня, - слова были едва слышны, тише, чем шепот.

Эдион положил руку ей на спину, его ответ застрял в горле. Даже с миром вокруг них, который катился в ад, только услышать, что она говорила, стоять здесь рядом с ней – это была мечта.

Она молчала, поэтому он, совладав с собой, сказал:

- Что, собственно, мы собираемся делать теперь?

Она посмотрела на него.

- Я собираюсь освободить магию, убрать короля и убить Дорина. Порядок последних двух пунктов может меняться, в зависимости от того, как все пойдет.

Его сердце остановилось.

- Что?

- Что именно тебе не ясно?

Все из этого. Каждая проклятая часть этого. Он не сомневался, что она сделает это – даже та часть, об убийстве своего друга. Если бы Эдион возразил, то ей оставалось бы только лгать, врать и обманывать его.

- Что, когда и как? - спросил он.

- Рован работает над первым пунктом.

- Звучит очень похоже, у меня есть еще секреты, которые я собираюсь поведать, я чувствую, что это остановит твое сердце в груди.

Но ее ответная улыбка сказала ему, что он не захотел бы получить их от нее. Он не мог решить, очаровало его это или разочаровало.

***

Рован дремал в постели, к тому времени, когда Аэлина вернулась через несколько часов, пробормотав Эдиону спокойной ночи, прежде чем проскользнуть в свою комнату. Она так и не взглянула в его направлении, когда отстегивала свое оружие, складывая его на столе перед потухшим камином.

Эффективно, быстро, тихо. От нее не было ни звука.

- Я отправился на охоту за Лорканом, - сказал он, - я выследил его запах около города, однако я не видел его.

- Тогда, действительно ли он мертв? - другой кинжал с грохотом упал на стол.

- Запах был свежим. Если он не умер час назад, то, скорее всего, он еще жив.

- Хорошо, - просто сказала она, когда зашла в открытый шкаф, чтобы переодеться. Или просто, чтобы не смотреть на него.

Несколько мгновений спустя она появилась в одной из этих маленьких хрупких ночных рубашек, и все мысли вылетели у него из головы. По-видимому, она была подавлена их вечерней встречей – но не достаточно, чтобы носить что-то более подобающее для сна.