Они поступили разумно и послушались, Крепыш схватил Торна за руку, чтобы тот не показал ей неприличный жест. Когда Заведующий Банка ушёл, ассасины поговорили со своими коллегами, и каждый обитатель этого дома покинул его один за другим, даже слуги. Ей было плевать, что подумают об этом соседи.

Вскоре, огромный, прекрасный особняк стал пустым для неё, Эдиона и Рована. Они молча последовали за ней, когда она спустилась на несколько этажей, в темноту, чтобы увидеть своего наставника в последний раз.

Рован не знал, что делать. Ураган ненависти, ярости и жестокости, вот чем она стала. И никто из этих жалких ассасинов не был удивлён – даже не моргнул от её поведения. По бледному лицу Эдиона, он понял, что генерал думал о том же, размышляя о годах, которые она прожила жёстким и злобным существом. Селена Сардотин – вот кем она была, и кем стала сегодня.

Он ненавидел это. Ненавидел, что не мог достучаться до неё, когда она превратилась в Селену. Ненавидел, что огрызался на неё прошлой ночью, запаниковал, когда коснулся её руки. Теперь она полностью отгородилась от него. В той, кем она стала сегодня, не было доброты, радости.

Он последовал за ней в подземелье, где свечи освещали путь до комнаты, в которой лежало тело её наставника. Она всё ещё шла с важным видом, засунув руки в карманы, не заботясь о том, что Рован жил, дышал или вообще существовал. Это не по-настоящему, сказал он себе.

Притворство.

Но она избегала его с прошлой ночи, и сегодня, на самом деле, отстранилась от его руки, когда он осмелился коснуться её. Это было по-настоящему.

Она прошла через открытую дверь в ту же комнату, где когда- то лежал Саэм. Рыжие волосы рассыпались из-под белого шёлка, покрывающего голое тело на столе, и она остановилась перед ним. Затем повернулась к Ровану и Эдиону.

Она посмотрела на них, ожидая. Ожидая, что они –

Эдион выругался.

- Ты подменила завещание, не так ли?

Она подарила ему маленькую, холодную улыбку, её глаза потемнели.

- Ты сказал, что тебе нужны деньги для армии, Эдион. Вот тебе деньги - всё это, каждая монета для Террасена. Это меньшее, что Аробинн должен нам. В ту ночь, когда я дралась в Могилах, мы были там только потому, что я связалась с владельцами днём ранее и сказала им дать Аробинну попытку, насчёт вложений. Он заглотил наживку – не задавая вопросов. Но я хотела быть уверенной, что он быстро вернёт деньги, которые потерял, когда я разрушила Склеп. Чтобы мы получили обратно каждую монету, которую нам задолжали.

Эдион покачал головой.

- Как – как, чёрт возьми, ты сделала это?

Она открыла рот, но Рован тихо произнёс:

- Она влезала в банк - все те разы, когда выскальзывала из дома посреди ночи. И использовала каждый день, чтобы встретиться с Заведующим Банка и получше узнать план хранилища.

Эта женщина, эта его королева… Знакомый ужас забурлил в крови.

- Ты сожгла оригиналы?

Она даже не посмотрела на него.

- Кларисса стала бы очень богатой женщиной, а Торн – Королём Ассасинов. А ты знаешь, что получила бы я? Амулет Оринфа. Это всё, что он мне оставил.

- Вот как ты узнала, что он действительно у него – и где он его хранил, - сказал Рован. - Из завещания.

Она снова пожала плечами, выбрасывая из головы шок и восхищение, которые он не мог стереть со своего лица. Выбрасывая из головы его. Эдион потёр лицо.

- Я даже не знаю, что сказать. Ты должна была сказать мне, чтобы я не вёл себя здесь как остолоп.

- Нужно было, чтобы твоё удивление было неподдельным, даже Лисандра не знала о завещании.

Такой сдержанный ответ - исчерпывающий и суровый. Рован хотел встряхнуть её, потребовать, чтобы она поговорила с ним, посмотрела на него. Но он не был до конца уверен, что сделает, если она не позволит ему быть рядом, если снова отступит на глазах у Эдиона.

Аэлина снова повернулась к телу Аробинна и сдёрнула ткань с его лица, обнажая зубчатую рану поперёк его бледной шеи.

Лисандра раскромсала его.

Лицо Аробинна выражало спокойствие, но судя по крови, которую Рован видел в спальне, мужчина был в сознании, когда захлёбывался собственной кровью.

Аэлина посмотрела на своего бывшего наставника, её лицо было бледным, рот слегка напряжён.

- Я надеюсь, тёмный бог найдёт особое место для тебя, - произнесла она, и мурашки пробежали по спине Рована от мрачной ласки в её голосе. Она протянула руку Эдиону. - Дай мне свой меч.

Эдион обнажил Меч Оринфа и передал ей. Аэлина пристально посмотрела на клинок её предков, взвешивая его в руке.

Когда она подняла голову, в её поразительных глазах была только твёрдая решимость. Королева, требующая справедливости.

Затем она воздела отцовский меч и отрубила Аробинну голову. Та откатилась в сторону с противным глухим стуком, и она зловеще улыбнулась мертвецу.

- На всякий случай, - вот и всё, что она сказала.