Манона избила Астерину в столовой на следующее утро, после ее вспышки относительно шабаша Желтоногих. Никто не спрашивал за что, никто не осмеливался.

Три неблокированных удара.

Астерина только слегка вздрогнула.

Когда Манона закончила, ведьма просто пристально посмотрела на неё, синяя кровь лилась из её сломанного носа. Никакой улыбки. Никакой дикой усмешки.

После этого Астерина ушла.

Остальные из Тринадцати осторожно следили за ними. Веста, сейчас Третья Маноны, выглядела наполовину готовой побежать вслед за Астериной, но Соррель слегка покачала головой, и красноволосая ведьма осталась сидеть на месте.

Манона была в смятении весь оставшийся день.

Она сказала Соррель молчать о Желтоногих, но задалась вопросом, должна ли она сказать Астерине делать тоже самое.

Она колебалась, размышляя об этом.

Ты позволяешь им делать это.

Слова прокручивались в голове Маноны снова и снова, наряду с той небольшой нравоучительной речью, которую Элида произнесла накануне ночью. Надежда. Какая бессмыслица.

Слова все ещё крутились в голове, когда Манона проследовала в зал заседаний совета герцога на двадцать минут позже, чем требовал его вызов.

- Тебя восхищает оскорблять меня своим опозданием, или ты неспособна правильно определить время? - сказал герцог со своего места.

Вернон и Кальтэна сидели за столом, шаблонно ухмыляясь, последняя безучастно смотрела перед собой. Никаких признаков сумеречного огня.

- Я бессмертна, - ответила Манона, занимая место напротив них, когда Соррель заняла место на карауле возле двери, а Веста в холле снаружи. - Время ничего не значит для меня.

- Немного дерзости от тебя сегодня, - проговорил Вернон. - Мне нравится.

Манона бросила на него холодный взгляд.

- Я пропустила завтрак этим утром, человек. На твоем месте я была бы осторожнее.

Лорд только улыбнулся.

Она откинулась на спинку стула.

- Зачем ты вызвал меня на этот раз?

- Мне нужен другой шабаш.

Манона сохранила лицо безучастным.

- А что с Желтоногими, которые у тебя уже есть?

- Они поправляются и будут готовы к посетителям в ближайшее время.

Лжец.

- Шабаш Черноклювых в этот раз, -  надавил герцог.

- Почему?

- Потому, что я хочу шабаш Черноклювых, и ты предоставишь мне шабаш Черноклювых, и это все, что тебе нужно знать.

Ты позволяешь им делать это.

Она чувствовала взгляд Соррель на своем затылке.

- Мы не шлюхи, чтобы твои мужчины пользовались нами.

- Вы - священные сосуды, - сказал герцог. - Это честь, быть выбранными.

- Я нахожу это предположение очень мужским.

Вспышка пожелтевших зубов.

- Выбери свой сильнейший шабаш и отправь их вниз по лестнице.

- Это потребует некоторого обсуждения.

- Сделай это быстро, или я выберу сам.

Ты позволяешь им делать это.

- А тем временем, - произнес герцог, вставая со своего место стремительным, мощным движением, - подготовь своих Тринадцать. У меня есть задание для вас.

***

Манона парила на сильном, быстром ветру, посылая Аброхаса вперед, несмотря на собирающиеся тучи, несмотря на разрастающуюся вокруг Тринадцати бурю. Выбраться. Она должна выбраться, должна почувствовать укус ветра на своем лице, вспомнить на что похожи несдерживаемая скорость и безграничная сила.

Даже если пик этого был несколько уменьшен всадником, которого она держала перед собой, ее хрупкое тело против стихии.

Молния прорезала воздух так близко, что Манона могла почувствовать привкус эфира, и Аброхас свернул, погружаясь в дождь, тучи и ветер. Кальтэна не больше чем вздрогнула. Крики вырвались из мужчин, едущих с остальными Тринадцатью.

Затрещал гром, и мир оцепенел с этим звуком. Только рев Аброхаса звучал в ее заложенных ушах. Идеальное прикрытие для их засады.

Ты позволяешь им делать это.

Дождь просочился сквозь ее перчатки, превращаясь в теплую, липкую кровь.

Аброхас поймал восходящий поток и поднялся так стремительно, что желудок Маноны упал. Она сжала Кальтэну сильнее, хотя девушка была привязана. Никакой реакции с ее стороны.

Герцог Перирингтон, который летел с Соррель, был облаком тьмы в периферийном зрении Маноны, когда они перелетали через каньон Белого Клыка, который они так тщательно изучали все эти недели.

Дикие племена не будут иметь даже малейшего понятия о том, что надвигается на них, пока не станет слишком поздно.

Она знала, что не было пути обогнать это — не было пути избежать этого.

Манона продолжала лететь через самое сердце бури.

***