Она взяла амулет и бросила его в маленький отсек, когда поток прервался – нет, не поток… ветер, будто сила Рована поддерживала ее, будто их связь была живая, и она могла чувствовать, что это была его сила.

Она бросила амулет, и он ударился один раз и упал мертвым грузом.

- Что? - спросил Рован.

Она повернулась к нему.

- Я чувствовала – я чувствовала тебя.

- Как?

Таким образом, она рассказала ему – о том, что его сущность скользила в ней, чувство, как будто она носила его кожу, но только на мгновение.

Он не выглядел особенно довольным.

- Такого рода способности могут стать полезными позже.

Она нахмурилась.

- Типичное зверино-воинское мышление.

Он пожал плечами. Боги, как он с этим справлялся, с этим весом силы? Он мог раздавить кость в пыль даже без магии, он мог разрушить целое здание несколькими ударами.

Она знала – конечно, она знала – но чувствовать это. Этого мощного, чистокровного мужчину Фэ. Для обычного человека, он был так же чужд, как и Валг.

- Но я думаю, что ты прав: он не может работать слепо по моей воле, - сказала она наконец. - Или бы мои предки уничтожили Оринф в первом же приступе гнева. Я думаю, что эти вещи могут быть нейтральными по своей природе: это носитель, он определяет, как они будут использоваться. В руках кого-то с чистым сердцем, он будет приносить пользу. Так и было, когда Террасен процветал.

Рован фыркнул, когда она поставила дощечку на место, прижимая ее ладонью.

- Поверь мне, твои предки не были совершенно святыми.

Он предложил ей руку, и она старалась не смотреть на него, когда приняла ее.

Сильный, грубый, нерушимый – его почти невозможно убить. Но была мягкость в его руках, забота и защита только для тех, кого он любил и защищал.

- Я не думаю, что каждый из них убийца, - сказала она, когда он отпустил ее руку. - Ключи могут развращать и без того черное сердце – или усиливать тьму в чистом. Я ничего не слышала о сердцах, находящихся между тьмой и светом.

- Тот факт, что ты об этом заботишься, уже говорит о твоих намерениях.

Она прошлась по всей гардеробной, чтобы быть уверенной, что никакая скрипучая половица не выдаст укрытия. Раскаты грома грохотали над городом.

- Я собираюсь делать вид, что этого здесь нет

- Удачи тебе с этим, - он подтолкнул ее локтем, когда они входили в спальню. - Мы будем следить за этим – и если тебе покажется, что ты движешься в темную сторону, я обещаю, что верну тебя к свету.

- Забавно.

Маленькие часы на тумбочке пробили, и гром прогремел над Рафтхолом. Быстро движущаяся буря. Хорошо – может быть, это очистит ее голову.

Она подошла к коробке, которую привезла Лисандра, и вытащила другой амулет.

- Ювелир Лисандры, - сказал Рован, - очень талантливый человек.

Аэлина подняла копию амулета. Размер и вес почти полностью совпадали. Она самодовольно оставила его, как выброшенную драгоценность.

- Только если кто-то спросит, где амулет.

Ливень уже смягчился до устойчивого дождя, когда часы пробили один раз, и все же Аэлина не ушла с крыши. Она поднялась туда, чтобы принять дозор у Эдиона, очевидно – Рован ждал, выжидал, когда часы пробьют полночь, чтобы затем сменить ее.

Рован ждал.

Она стояла под дождем, лицом на запад – к неярко светящемуся замку, который находился справа, не к морю, что позади нее, а через весь город, к замку.

Он не возражал против этого, когда она взглянула на него. Он хотел сказать ей, что его не волнует, что она знает о нем, пока это не отпугивало ее – и он сказал бы ей раньше, если бы он так глупо не отвлекался на то, как она выглядела.

Свет лампы отражался от гребня в ее волосах и проходил вдоль золотого дракона на ее платье.

- Ты испортишь платье, если продолжишь стоять под дождем, - сказал он.

Она обернулась к нему. Дождь оставил на лице полосы краски от теней, ее лицо было бледное, как живот рыбы. В ее глазах – вина, гнев и мука – поразили его словно удар в живот. Она снова повернулась к городу.

- Я никогда не надену это платье снова.

- Знаешь, сегодня вечером я позабочусь о нем, - сказал он, подойдя к ней, - если ты не хочешь быть той, кто сделает это.

И после того, что этот ублюдок пытался сделать с ней, что он планировал сделать с ней. Им с Эдионом потребуется много времени, чтобы оборвать жизнь Аробинна. Она пристально посмотрела через весь город на Башню Ассасинов.

- Я сказала Лисандре, что она может сделать это.

- Почему?

Она обняла себя, крепко обняла.

- Потому, что у Лисандры есть больше прав сделать это, чем у меня, тебя или Эдиона, она заслуживает быть тем, кто это сделает.

Это было правдой.

- Ей нужна будет помощь?