В его серебряных глазах была только расчетливая ярость – которая когда-то заставляла ее молить о прощении.

- Я спросил, - сказал Аробинн, - если ты развлекалась эти пару недель, разрушая мои инвестиционные счета и гарантируя, что ни один мой клиент не обратится ко мне.

Аэлина откинулась на стуле. Даже Рован сейчас уставился на неё с удивлением и раздражением на лице. Лисандра хорошо постаралась, изображая шок и смятение – несмотря на то, что именно она подсказала Аэлине детали, сделавшие её план лучше и маcштабнее того, который Аэлина набросала на корабле.

- Я не понимаю, о чём ты, - произнесла она слегка улыбаясь.

- Ах, так? - Аробинн покружил вино в бокале. - Ты хочешь сказать, что уничтожение Склепа после ремонта не было направлено против моих вложений в это имущество – и моей доли в их прибыли? Не стоит притворяться, что это была просто месть за Саэма.

- Появились люди короля. Мне оставалось только сражаться за свою жизнь.

После того, как она привела их прямо из доков в это увеселительное заведение, конечно же.

- И, я так полагаю, это случайность, что сейф был взломан, а его содержимое растаскано толпой.

План сработал – сработал так эффектно, что она удивилась, что Аробинн так долго воздерживался от того, чтобы перерезать ей горло.

- Ты же понимаешь, как надоедливы эти убогие людишки. Небольшой беспорядок, и они превращаются в животных и бесчинствуют.

Лисандра съёжилась, выдающееся исполнение роли женщины, наблюдающей предательство.

- В самом деле, - сказал Аробинн. - И особенно это относится к убогим людишкам в заведении, от которого я получаю приличную сумму денег, верно?

- Так ты пригласил меня и моих друзей, чтобы швыряться обвинениями? Я пришла сюда, думая стать твоим личным охотником на Валгов.

- Ты нарочно переоделась в Гинсоля Кормака, одного из моих самых преданных клиентов и спонсоров, когда освобождала своего кузена, - рявкнул Аробинн. Глаза Эдиона слегка расширились. - Я мог бы счесть это совпадением, если бы свидетель не сообщил, что он выкрикнул имя Кормака на празднестве принца, и Кормак помахал ему рукой. Свидетель также доложил, что король заметил, как Кормак направлялся к Эдиону прямо перед взрывом. И - какое совпадение - в день исчезновения Эдиона, две кареты, относящихся к нашему с Кормаком совместному бизнесу, пропали – кареты, которые, как сказал Кормак всем нашим клиентам и партнёрам, Я использовал, чтобы доставить Эдиона в безопасное место, после того, как Я освободил генерала в тот день, выдав себя за него, ведь Я, судя по всему, стал чёртовым сторонником мятежников, пекущимся о городе круглые сутки.

Она отважилась взглянуть на Рована, чьё лицо оставалось непроницаемым, но всё равно прочла на нём слова. Ты коварная, хитрая лиса.

А ты думал, что рыжие волосы были просто ради тщеславия?

Я больше никогда не буду в тебе сомневаться.

Она повернулась к Аробинну.

- Я не виновата, что твои ханжеские клиенты отворачиваются от тебя при малейшем признаке опасности.

- Кормак сбежал из города и продолжает использовать моё имя для своих грязных делишек. Это чудо, что король ещё не явился, чтобы доставить меня в замок.

- Если тебя заботит потеря денег, я полагаю, ты всегда можешь продать дом. Или прекратить пользоваться услугами Лисандры.

Аробинн зашипел, и Рован с Эдионом обыденным движением потянулись к спрятанному под столом оружию.

- Что нужно сделать, голубушка, чтобы ты прекратила быть занозой в заднице?

И вот они. Слова, которые она желала услышать, причина, по которой она была так осторожна, стараясь не слишком разозлить его, а просто раздражить в меру.

Она поковыряла ногти.

- Пару вещей, я так думаю.

***

Гостиная, довольно большая, была создана для вечеринок на двадцать или тридцать человек, диваны, стулья и кушетки были расставлены по всей комнате. Аэлина сидела, откинувшись в кресле у очага, Аробинн – напротив неё, огоньки ярости ещё плясали в его глазах.

Она могла чувствовать Рована и Эдиона в холле за дверью, следящих за каждым словом, каждым дыханием. Ей стало интересно, знает ли Аробинн, что они ослушались его приказа оставаться в столовой; она сомневалась в этом. Эти двое могли красться бесшумнее теней леопардов. Но она не хотела, чтобы они были здесь, или – до тех пор, пока она не сделает то, что ей нужно сделать.

Она положила ногу на ногу, оголяя простые чёрные бархатные туфли, и часть своих ног.

- Значит, это всё было наказанием – за преступление, которого я не совершал, - в конце концов произнёс Аробинн.

Она провела пальцем по изогнутой ручке кресла.

- Во-первых, Аробинн, давай не будем обременять друг друга ложью.

- Я предполагаю, ты сказала своим друзьям правду?