- Дети ведьм? - вздохнула Астерина.

На сей раз Элиду действительно снова вырвало.

Когда она закончила, Манона овладела собой достаточно, чтобы сказать:

- Расскажи мне о них.

- Они не дети ведьм. Они не младенцы, - Элида плюнула, закрывая лицо руками, как будто хотела вырвать свои глаза. - Они - существа. Они - демоны. Их кожа похожа на черный алмаз и у них их, у них есть эти морды с зубами. Клыки. У них уже есть клыки. И не как ваши.

Она опустила руки.

- У них зубы из черного камня. Они ничем не похожи на вас.

Если Соррель и Астерина были испуганы, то они ничего не показали.

- Что с Желтоногими? - требовала Манона.

- Они держат их прикованными цепями к столам. Алтарям. И они рыдали. Они умоляли мужчину отпустить их. Но они…они были так близки к родам. И тогда я побежала. Я бежала оттуда с такой скоростью, какой могла, и…о, боги. О, боги. - Элида начала плакать.

Медленно, медленно Манона повернулась к своим Второй и Третьей.

Соррель была бледна, ее взгляд бушевал.

Но Астерина встретила взгляд Маноны - встретила его с яростью, направленной на нее, которую Манона никогда не видела.

- Ты позволила им сделать это.

Показались когти Маноны.

- Это мои приказы. Это - наша задача.

- Это - отвращение! - крикнула Астерина.

Элида прекратила плакать. И попятилась для безопасности к камину.

Тогда появились слезы - слезы в глазах Астерины.

Манона зарычала.

- Твое сердце смягчилось? - голос, возможно, был как у ее бабушки. - У тебя не хватает отваги для —

- Ты позволяешь им делать это! -  проревела Астерина.

Соррель возникла прямо перед лицом Астерины.

- Отойди.

Астерина оттолкнула ее в сторону так яростно, что Вторая Маноны врезалась в комод. Прежде чем Соррель смогла прийти в себя, Астерина была в дюйме от Маноны.

- Ты отдала ему тех ведьм. Ты отдала ему ведьм!

Манона набросилась, ее руки обхватили горло Астерины. Но та схватила ее за руку, впиваясь в нее железными когтями так сильно, что пошла кровь.

На мгновение, кровь Маноны, капающая на пол, была единственным звуком.

Должно быть, Астерина поплатится жизнью за пролитие крови их наследницы.

Свет отразился от кинжала Соррель, когда та приблизилась, готовая вонзить его в позвоночник Астерины, если Манона прикажет. Манона могла поклясться, что рука Соррель немного дрожала.

Манона встретила испещренные золотом черные глаза Астерины.

- Ты не сомневаешься. Ты не спрашиваешь. Ты больше не Третья. Веста заменит тебя. Ты —

Резкий, надломленный смех.

- Ты не собираешься делать с этим что-нибудь, не так ли? Ты не собираешься освобождать их. Ты не собираешься бороться за них. За нас. Потому что так сказала бы Бабушка? Почему она не ответила на твои письма, Манона? Сколько ты их уже послала?

Железные когти Астерины вонзились глубже, разрезая плоть. Манону охватила боль.

- Завтра утром, за завтраком, ты получишь свое наказание, - прошипела Манона и оттолкнула свою Третью прочь. Оправившись, Астерина шатаясь направилась к двери. Манона оставила окровавленную руку висеть сбоку. Ее нужно было перевязать в ближайшее время. Кровь — на ее ладони, на ее пальцах — чувствовалась такой знакомой…

- Если ты попытаешься освободить их, если ты сделаешь какую-нибудь глупость, то, Астерина Черноклювая, - Манона продолжила, - следующее наказание, которое ты получишь, будет твоя собственная казнь.

Астерина издала еще один безрадостный смех.

- Ты бы не ослушалась, даже если бы там были Черноклювые, не так ли? Верность, покорность, жестокость - именно это ты.

- Уходи, пока еще можешь ходить, -  тихо сказала Соррель.

Астерина повернулась в сторону Второй, и что-то, словно боль, промелькнуло в выражении ее лица.

Манон моргнула. Те чувства…

Асерина повернулась на каблуках включил и ушла, хлопнув дверью позади нее.

Элида сумела расслабиться и ясно думать к тому времени, когда предложила обработать и перевязать руку Маноны.

То, что она видела сегодня, в этой комнате и в той камере ниже …

Ты позволяешь им сделать это. Она не обвиняла Астерину за это, даже если это потрясло ее настолько, что ведьма полностью потеряла контроль. Она никогда не видела, чтобы любая из них реагировала на что-либо, кроме хладнокровного развлечения, безразличия или неистовой жажды крови.

Манона не произнесла ни слова с тех пор, так как приказала Соррель уйти, чтобы следовать за Астериной и держать ее подальше от глупостей.

Будто спасение тех Желтоногих ведьм может быть глупостью. Будто такое милосердие было безумством.