Манона уставилась в никуда, когда Элида закончила наносить мазь и потянулась за бинтами. Колотые раны были глубокими, но не настолько, чтобы потребовались швы.

- Действительно ли ваше разрушенное королевство стоит того? - посмела спросить Элида.

Те глаза цвета жженого золота переместились в сторону потемневшего окна.

- Я не ожидаю, что человек поймет, каково это - быть бессмертным без родины. Быть проклятым, во вечном изгнании.

Холодные, отстраненные слова.

Элида сказала:

- Мое королевство было завоевано Королем Адарлана и всех, кого я любила, казнили. Земли отца и титул были украдены у меня моим же дядей, а моя лучшая возможность безопасности теперь заключается в отплытии на другой конец света. Я понимаю, что это словно пожелание - надеяться.

- Это не надежда. Это - выживание.

Элида аккуратно обернула бинт вокруг предплечья ведьмы.

- Это - надежда на вашу родину, которая ведет вас, которая заставляет вас повиноваться.

- А что насчет твоего будущего? Несмотря на все твои разговоры о надежде, ты, кажется, смирилась с бегством. Почему бы не вернуться в свое королевство - чтобы бороться?

Возможно, ужас, который она увидела сегодня, придал ей храбрости, чтобы сказать:

- Десять лет назад мои родители были убиты. Мой отец был казнен на плахе для забоя скота перед тысячами. Но моя мать… Моя мать умерла, защищая Аэлину Галатинию, наследницу трона Террасена. Она выиграла время, чтобы Аэлина сбежала. Они проследовали по следам Аэлины к замерзшей реке, где они сказали, что она, должно быть, упала и утонула.

- Но, как вы знаете, у Аэлины была магия огня. Она, возможно, пережила холод. И Аэлина…Аэлина никогда не любила меня или играла со мной, потому что я был такой застенчивой, но…, я никогда не верил им, когда они говорили, что она была мертва. Каждый день с тех пор я говорила себе, что она сбежала, что она все еще там, выжидает момент. Подрастает, становится сильной, так, чтобы однажды она могла бы явиться, чтобы спасти Террасен. И вы - мой враг, потому что, если она вернется, то будет бороться с вами.

- Но в течение десяти лет, пока я не приехала сюда, я терпела Вернона ради нее. Из-за надежды, что она сбежала, и жертва моей матери не была напрасной. Я думала, что однажды, Аэлина придет, чтобы спасти меня - вспомнит о моем существовании и спасет из той башни.

Это было ее большой тайной, которую она никогда не осмеливалась рассказывать кому-либо, даже ее няне.

- Даже при том, что…даже при том, что она так и не пришла, даже при том, что теперь я здесь, я не могу отпустить это. И я думаю, именно поэтому вы подчиняетесь. Поскольку, каждый день вашей несчастной, отвратительной жизни вы надеялись, что вернетесь домой.

Элида закончила бинтовать и отступила назад. Теперь Манона уставилась на нее.

- Если бы эта Аэлина Галатиния действительно была жива, то ты бы попыталась следовать за ней? Бороться с ней?

- Я сражалась бы зубами и когтями, чтобы добраться до нее. Но есть границы, которые я не пересеку. Поскольку я не думаю, что могу противостоять ей, если…если я не могу смотреть самой себе в лицо за то, что сделала.

Манона ничего не ответила. Элида отошла, направившись в ванную комнату, чтобы вымыть руки.

Лидер Крыла сказала за ее спиной:

- Как ты думаешь, монстрами рождаются или становятся?

Из того, что она видела сегодня, она сказала бы, что некоторые существа точно были порождением зла. Но то, что спрашивала Манона…

- Я не та, кто должна ответить на тот вопрос, - сказала Элида.

Баночка с маслом стояла на краю ванной, мерцая словно янтарь в дневном свете.

Обнажённая, Аэлина стояла перед ней, не в состоянии взять бутылку в руки.

Это было то, чего хотел Аробинн - чтобы она думала о нём, когда будет втирать масло в каждый дюйм своей кожи. В её грудь, её бёдра, её шею, чтобы пахнуть миндалем - ароматом выбранным им.

Его запах, потому что он знал, что мужчина-Фэец приехал чтобы остаться с ней, и все знаки указывали на то, что они были достаточно близки, чтобы запах имел значение для Рована.

Она закрыла глаза собираясь с духом.

- Аэлина, - поЗвал Рован через дверь.

- Я в порядке, - сказала она.

Осталось всего пару часов. А затем все измениться.

Она открыла свои глаза и взяла масло в руки.

***

Рован дёрнул подбородком, чтобы Эдион следовал за ним на крышу. Аэлина все ещё была в своей гардеробной, но Рован не собирался далеко уходить. Он услышал бы любых врагов на улице задолго до того, как у них появиться шанс войти в квартиру.