– В библиотеке ты меня спрашивала, почему я готов все тащить на себе. Сегодняшний вечер был тебе ответом. Я спокойно воспринимаю рассерженную Мор. Но видеть ее слезы… Я сделал отвратительный ход. Пытался выбраться из дерьма, в котором мы оказались.

Пытался и… что-то потерял. Мор тоже.

Не выпуская меня из рук, Риз сел на кровать. Наверное, мы так просидели не один час. Молча. Обнявшись. Я убрала все преграды, и разум Риза окутал мой.

– А ты бы рискнул заглянуть в Урбос? – спросила я.

– Пока что нет, – ответил Риз, еще крепче обнимая меня.

Наутро я буквально выволокла себя из постели. В мозгу звучали вчерашние слова Амрены. Она говорила, что Косторез откажется заточать себя в фэйское тело. Даже не говорила – утверждала.

Но почему бы не попробовать? Если это давало нам хотя бы ничтожный шанс продержаться и уберечь Риза от новой непомерной жертвы…

Когда я проснулась, его в спальне уже не было. Скрипя зубами, я надела кожаные доспехи и совершила переброс в Дом ветра. Его окружала невидимая защитная преграда. Достигнув ее, я расправила торопливо выращенные крылья и стала довольно плавно опускаться на площадку для упражнений.

Кассиан был уже там и ждал меня. Он стоял, уперев руки в бока, и смотрел, как я снижаюсь…

Снижение оказалось чересчур быстрым. Я не могла устоять на месте и подскакивала, как мячик.

– Не врежься в стену!

Его предостережение запоздало. Я ткнулась в красную стену, едва сумев уберечь лицо от «поцелуя» с камнем. Ободранные ладони, ущемленная гордость. Я выругалась сквозь зубы. Хорошо еще, что не ткнулась в стену крыльями, ставшими вдруг громоздкими и оттягивающими спину. Плечи Кассиана тряслись от хохота. Я показала ему неприличный жест.

– Если избираешь такой способ приземления, сначала убедись, что тебе хватит пространства.

– Урок усвоен, – буркнула я.

– Или снижайся кругами, убирая скорость еще в воздухе. Но тогда тебе тоже нужно пространство для маневра.

– Я же сказала, что поняла.

Кассиан примирительно поднял руки. Может, он думал, что я сейчас грохнусь на скамейку и буду приходить в себя. Но, увидев меня уже без крыльев, идущей к нему, он сразу перестал улыбаться.

– Как ты сегодня хочешь упражняться? Во всю мощь или с послаблением?

Сомневаюсь, чтобы кому-то нравилась его способность замечать сбой в чужом состоянии. Но Кассиан был полководцем, а полководцу без этого просто не обойтись. От умения оценивать, насколько сильны его солдаты и солдаты противника, видеть их слабые и уязвимые стороны зависел исход сражения.

Я заглянула внутрь себя, обнаружила там место, которое иначе как зыбучими песками не назовешь, и потому ответила:

– Во всю мощь. Так, чтобы я едва держалась на ногах.

С этими словами я сбросила кожаную куртку и закатала рукава белой рубашки.

Кассиан внимательно оглядел меня.

– Мне это тоже помогает: телесные движения, упражнения с оружием.

Я принялась потягиваться всем телом, разогревая упрямые мышцы.

– Когда нагрузишь тело, легче сосредотачиваться. И сам на место становишься. А после вчерашнего вечера… – Он стянул волосы в пучок. – Мне это просто необходимо.

Левая нога грозила подогнуться. Мышцы противились дальнейшим мучениям.

– Наверное, есть и другие способы восстановления равновесия. Те, что похуже упражнений.

– Сколько угодно, – криво усмехнулся Кассиан.

Сегодня Азриель учил меня «оседлывать ветер». Рассказывал о восходящих и нисходящих потоках, о том, как жара и холод влияют на ветер и скорость полета. Рассказывал и показывал, но я чувствовала его отстраненность. Таким, пожалуй, я видела его впервые.

Я допустила ошибку, спросив, говорил ли он с Мор после его вчерашнего исчезновения. Нет, не говорил. Я быстро спохватилась, но было поздно.

В лице Азриеля ничего не изменилось. О происходящем у него в душе я догадалась по руке. Азриель сгибал и разгибал изуродованные шрамами пальцы, словно вспоминая вчерашнее ощущение, когда Мор резко выдернула свою руку. Он повторял это движение снова и снова. Я не решалась сказать Азриелю, что он сделал верный ход, а теперь ему стоило бы поговорить с Мор. Откровенный разговор был бы предпочтительнее, чем вскармливание собственного чувства вины. Подумав, я решила: нет, лучше не встревать в отношения, длящиеся не один век.

Вернувшись в городской дом, я убедилась, что достигла своей цели: меня едва держали ноги. В столовой сидела Мор и уплетала громадное пирожное, купленное ею по дороге сюда.

– Тебя словно табун лошадей потоптал, – сказала она, продолжая жевать.

– Вот и отлично, – ответила я, бесцеремонно отбирая у нее пирожное.

Мор сердито заурчала, но потом щелкнула пальцами, и на блестящей поверхности стола появилось блюдо с ломтиками дыни – прямо поверх груды бумаг и бумажек.

– А это что за писанина? – спросила я, вытирая крошки с губ.