Разговор за столом, где стоял сундучок, довольно быстро закончился. Но Фарран не торопился покидать «Склеп». Встав, он вдруг направился к каморкам шлюх. Те мгновенно зашевелились, повскакивали с коек и принялись расправлять на себе жалкую одежонку. Фарран останавливался возле каждой, смотрел и что-то говорил Хальсу. Тот кланялся и передавал очередной «жрице любви» приказ всемогущего Фаррана. Даже издали Селене был виден безотчетный ужас, написанный на женских лицах.

Саэм и Селена с трудом сдерживались, чтобы не вскочить и не прикончить Фаррана на месте. А он перешел на другую сторону подвального зала, где тоже был ряд каморок. Их обитательницы уже стояли навытяжку. Снова последовал осмотр, замечания, приказы.

Фарран кивнул Хальсу. Тот с заметным облегчением поклонился и отошел в сторону. И вдруг распорядитель поединков побледнел, увидев, как Фарран ткнул пальцем в сторону охранника, стоявшего возле небольшой двери. Она моментально открылась, и другой охранник выволок грязного мускулистого, закованного в кандалы мужчину. Человек был сильно избит и едва держался на ногах, а увидев Фаррана, начал умолять о пощаде.

Охранник грубо встряхнул его, однако узник продолжал бормотать. Из его речи Селена поняла: он был бойцом, участвовавшим в поединках. Он задолжал Жайну крупную сумму и, когда понял, что не в состоянии вернуть долг, попытался сбежать. Его схватили.

Узник бормотал все громче и неистовее, обещая вернуть Жайну все деньги, причем с процентами. Фарран лишь улыбался, дожидаясь, пока должник захлебнется собственным бормотанием. Тогда он кивком указал на другую дверь, наполовину скрытую рваной занавеской. Улыбка Фаррана стала еще шире. Он с явным наслаждением глядел, как стражник волочет туда узника, возобновившего свои мольбы и обещания. Когда дверь открылась, Селена успела заметить лестницу, ведущую вниз.

Даже не взглянув на сидящих в зале, Фарран прошел к двери и плотно закрыл ее за собой. Помимо других поручений, Жайн возложил на него обязанность вершителя правосудия в своей империи.

Не прошло и пяти минут, как «Склеп» наполнился пронзительными криками должника. Они были больше похожи на крики раненого зверя, чем на человеческие. Селена уже слышала такое, и не раз. Она присутствовала на допросах в Башне ассасинов и знала: так кричат в самом начале пыток. К концу, когда боль становилась невыносимой, жертва успевала сорвать себе связки и издавала лишь хриплые вопли.

Селена стиснула зубы. Подавальщик, словно очнувшись, сердито махнул троим музыкантам, дремавшим в углу. Те заиграли веселую песню, однако музыка не могла полностью заглушить долетавшие снизу крики. Возможно, сегодня Фарран не убьет должника. Он любил растягивать удовольствие, наслаждаясь чужой болью. Говорили, это возбуждало его сильнее любой женщины.

Саэм застыл, вцепившись в ручку кружки.

– Пора уходить, – сказала Селена.

– Мы не можем взять и…

– Можем! – резко перебила она. – Поверь мне, я тоже готова все здесь разнести. Но даже если мы убьем Фаррана, нам отсюда не выбраться. Это западня. Я слышала, многих намеренно заманивали сюда, а мне не хочется гибнуть в этой грязи.

Саэм продолжал глядеть в сторону двери за рваной занавеской.

– Настанет время, и он заплатит за все. И за это тоже, – сказала Селена, беря его за руку.

Он повернулся к ней. Его лицо было скрыто капюшоном, но по движениям тела Селена улавливала: он и сейчас готов броситься вниз.

– Да. За это он тоже заплатит, – прорычал Саэм.

До ушей Селены донеслись всхлипывания. Это плакали шлюхи. Не все. Одни молча тряслись, а другие безучастно глядели в потолок. Похоже, они видели не первую жертву Фаррана. И каждый раз это служило напоминанием им и всем остальным: не вздумайте становиться на пути у Жайна. Сколько ужасов видели глаза этих несчастных женщин? Сколько подобных криков слышали их уши?

Когда Селена и Саэм покидали «Склеп», музыканты, подгоняемые страхом, играли на пределе громкости инструментов. А крики снизу все равно были слышны.

Селене хотелось поскорее вернуться домой, однако Саэм настоял на прогулке, и они отправились в общественный сад, разбитый в богатой части города, на берегу реки. Побродив по чистым, усыпанным гравием дорожкам, Саэм тяжело опустился на скамейку, откинул капюшон и спрятал лицо в своих широких ладонях.

– Мы не такие, – не разжимая пальцев, прошептал Саэм.

Постояв, Селена тоже села. Она прекрасно поняла смысл его слов. Те же мысли обуревали и ее, пока они шли сюда. Но ведь их обоих учили не только быстро и искусно убивать. Пытать и калечить людей их тоже учили. Селена умела заживо сдирать с человека кожу. Умела сделать так, чтобы за долгие часы пыток жертва не теряла сознания и отвечала на вопросы. Умела наносить невероятно болезненные удары, после которых не оставалось следов.