Другой стол стоял рядом с тем, на котором она лежала. Под тканью выделялись какие-то три предмета. Рядом с одним из них был оставлен клочок черного бархата. Для инструментов, которые он использовал бы на ней. Словно продавец показывает свои лучшие драгоценности.

Два кресла стояли друг напротив друга на другой стороне второго стола, пока здесь не появилась большая печь, полная до краев, с потрескивающими бревнами. Дым стелился вверх, вверх…

Небольшое отверстие было вырезано в потолке палатки. И через него…

Аэлина не могла бороться с тем, что ее губы дрожали от ночного неба, от ярких лучей света.

Звезды. Всего две, но над головой были звезды. Само небо… оно было не тяжелым черным, а скорее мутным, серо-черным.

Рассвет. Вероятно, за час или около того, судя по непогасшим звездам. Возможно, она продержится достаточно долго, чтобы увидеть солнечный свет.

Глаза Фенриса открылись, и он поднял голову, подергивая ушами.

Аэлина успокаивающе вздохнула, когда Каирн оттолкнул полог палатки, показав проблеск огня, освещающий тьму. Ничего больше.

— Наслаждаешься отдыхом?

Аэлина ничего не сказала.

Каирн провел рукой по краю металлического стола.

— Знаешь, я думал, что бы с тобой сделать. Как по-настоящему насладиться, сделать что-то особенное для нас обоих, пока у нас не закончилось время.

Рык Фенриса прогремел в палатке. Каирн только смахнул ткань с меньшего стола.

Низкие металлические блюда на трех ногах, на которых были сложены бревна, и Аэлина напряглась, когда он подтащил одно и поставил его под ножками металлического стола. Меньше печи, с обрезанными ножками, оно едва касалось земли.

Он поставил вторую печь под центром стола. Третью — во главе.

— Мы играли с твоими руками, — сказал Каирн, разгибаясь. Аэлина начала дрожать, начала дергать цепи, сковывающие ее руки над головой. Его улыбка стала шире. — Посмотрим, как твое тело реагирует на пламя без твоего особого маленького дара. Возможно, ты будешь гореть, как и все мы.

Аэлина беспомощно дернулась, ее ноги скользнули по все еще холодному металлу. Не так…

Каирн потянулся к карману и вынул огниво.

Это не просто разрушит ее тело. Но разрушит ее — огонь, который она любила. Уничтожит часть ее, которая пела.

Он расплавит ее кожу и кости, пока она не испугается пламени, пока она не возненавидит его, как она ненавидела тех лекарей, которые приходили снова и снова, чтобы восстановить ее тело, чтобы скрыть то, что было реально от того, что было мечтой.

Фенрис рычал без конца.

Каирн мягко сказал:

— Ты можешь кричать столько, сколько хочешь.

Стол станет раскаленным, и запах горящей плоти заполнит ее нос, и она не сможет остановить его, остановить его; она будет кричать в агонии, так как ожоги просочатся дальше, сквозь кожу к костям…

Давление в ее теле, ее голове, исчезло. Это ушло на второй план, поскольку Каирн вытащил свернутый мешочек из другого кармана. Он положил его на полосу черного бархата, и она смогла разглядеть тонкие инструменты внутри.

— Ибо, когда нагревать стол наскучит, — сказал он, поглаживая набор инструментов. — Я хочу посмотреть, как далеко ожоги проникли в твою кожу.

Желчь подступила к горлу, когда он взвесил огниво в руках и подошел ближе.

Затем она начала слабеть. Было не важно, кем она была, ее собственное тело вскоре расплавится, как и любое другое, когда стол нагреется.

Рука, которая опустится на нее. Это была рука, которая опустится на нее и она выдержит это. Даже когда слово сорвалось с ее языка.

Пожалуйста.

Она попыталась проглотить его. Пыталась сдержать его, когда Каирн присел рядом со столом, поднимая огниво.

Ты не уступишь.

Ты не уступишь.

Ты не уступишь.

— Подожди.

Слово было словно нож.

Каирн остановился. Сев еще ниже.

— Подожди?

Аэлина тряслась, ее дыхание было прерывистым.

— Подожди.

Каирн скрестил руки на груди.

— У тебя есть что-то, что ты наконец хотела бы сказать?

Он позволил ей пообещать что-то ему, Маэве. И тогда эти огни все равно загорятся. Маэва не услышит о ее уступчивости в течение нескольких дней.

Аэлина встретила его взгляд, ее пальцы в перчатке надавили на железную плиту под ней. Последний шанс.

Она видела звезды над головой. Это был такой же большой подарок, как и все, что она получила, больше, чем драгоценности и платья, картины, которое она когда-то жаждала и коллекционировала в Рафтхоле. Последний подарок, который она получит, если сыграет в игру, шанс поиграть в которую ей выпал. Если она сыграет правильно.

Чтобы положить конец этому, прекратить это. Перед тем, как Маэва сможет надеть вокруг ее шеи ошейник из камня Вэрда.

…