Эдион наклонился и поцеловал Лисандру, поцеловал женщину, которая должна была стать его женой, его мэйтом, в последний раз.

— Я люблю тебя.

Печаль заполнила ее прекрасное лицо.

— И я тебя. — она указала на западные ворота, на солдат, ожидающих их окончательного распада. — До конца?

Эдион поднял свой щит, взмахнув Мечом Оринфа в своей руке, освобождая его пальцы от скованности.

— Я найду тебя снова, — пообещал он ей. — Во что бы то ни стало, в любой жизни.

Лисандра кивнула.

— В любой жизни.

Вместе они повернулись к лестнице, которая приведет их к воротам. К смерти, жаждущей объятий.

Рог расколол тишину в воздухе, в битве, по всему миру.

Эдион встал неподвижно.

Повернулся в направлении этого рога на юг. За широкими рядами Мората. За черное море, к предгорьям, граничащими с краем раскидистой равнины Терассена.

Опять прозвучал этот звук, рев неповиновения.

— Это не рог Мората, — выдохнула Лисандра.

И тогда они появились. На краю предгорья. Ряды воинов в золотых доспехах, пехотинцы и кавалерия. Все больше и больше, огромная линия, проходящая через гребень последнего холма.

Заполнив небеса, уходящие в горизонт, летели могучие бронированные птицы с наездниками. Ракины.

И перед всеми ними, когда рог прогремел последний раз, в небо поднялся меч, рубин в эфесе горел, как маленькое солнце.

Перед всеми на Лорде Севера ехала Аэлина.

Глава 106

Через древние, забытые тропы Задубелого леса, через Перрантские горы их вел Лорд Севера и Маленький Народец. Быстро и неуклонно, мчась наперекор судьбы, они сделали свой последний толчок на север.

Они едва останавливались, чтобы отдохнуть. Оставляя ненужные припасы.

Разведчики ракины не осмеливались лететь вперед, опасаясь, что их обнаружит Морат. Боялись испортить преимущество неожиданности.

Шесть дней похода, эта великая армия спешит за ней.

Неблагоприятная местность сгладилась. Маленькие реки замерзли и по ним можно было пройти. Деревья защищали от падающего снега.

Они шли вчера ночью. И когда рассвело, Лорд Севера опустился на колени рядом с Аэлиной и предложил себя в качестве ее коня.

Для него не было седла; ни одно никогда не будет разрешено или необходимо. Аэлина знала, что любой наездник, которому он позволил сесть себе на спину, никогда не упадет.

Некоторые опускались на колени, когда она ехала. Даже Дорин и Шаол склонили головы.

Рован, сидевший на лошади Даргана с яростными глазами, только кивнул. Как будто он всегда ожидал, что она окажется здесь, во главе армии, которая скакала к Оринфу в его последние часы.

Она надела свою боевую корону на голову вместе с доспехами, которые она взяла в Аньеле, и оснастила себя разнообразным запасным оружием, которое ей дали Фенрис и Лоркан.

Ирэн, Элида и целители останутся в тылу, пока ракины не смогут перенести их в Оринф. Дорин и Шаол будут вести диких людей Белоклычьих гор на правом фланге, королевских особ каганатов слева, Сартак и Несрин в небесах с ракинами. А Аэлина с Рованом, Фенрисом, Лорканом и Гавриэлем взяли центр.

Армия развернулась, когда они приблизились к предгорьям Оринфа, холмам, которые приведут их к краю равнины Терассена и откроют для них вид на город за ее пределами.

Сердце билось, Лорд Севера не колебался, когда Аэлина взошла на последний из этих холмов, самый высокий и самый крутой из них, и впервые за десять лет посмотрела на Оринф.

Страшная, пульсирующая тишина прошла сквозь нее.

Где прекрасный белый город когда-то блестел между рекой, равниной и горой…

Царил дым, хаос и ужас. Бирюзовая Флорина текла черным.

Огромное число, грохот огромной армии, гремевшей у ее стен в небе над ней…

Она не понимала. Насколько большой будет армия Мората. Каким маленьким и драгоценным Оринф ​​казался перед ней.

— Они почти прошли через западные ворота, — пробормотал Фенрис, его взгляд фэ разглядел все детали.

Армия кагана развернулась вокруг них, через холм. Гребень волны скоро сломается. Тем не менее, даже дарганские солдаты колебались, смещая лошадей, к армии между ними и городу.

Лицо Рована было серьезным — серьезным, но неустрашимым, когда он увидел врага.

Так много. Так много солдат. И легион Железнозубых над ними.

— Крошанки сражаются у городских стен, — заметил Гавриэль.

Действительно, она едва могла разглядеть красные плащи.

Манона Черноклювая не нарушила свою клятву.

И она тоже.

Аэлина посмотрела на ее руку, спрятанную под рукавицей. Там, где должен был быть шрам.

«Я обещаю тебе, что независимо от того, как далеко я пойду, независимо от цены, когда ты обратишься ко мне за помощью, я приду».