Его магия вырвалась из него, Замок пил его силу, которую нельзя обуздать. Ненасытный голод, который их поглотил.

Остановись. Он пытался говорить. Пытался отступить.

Аэлина теперь рыдала — рыдала сквозь сжатые зубы.

Скоро. Вскоре замок захватит все. И это окончательное уничтожение будет самым жестоким и болезненным из всех.

Могут ли боги заставить их смотреть, как они заберут душу Элианы? Будет ли у него даже шанс, возможность попытаться помочь ей, как он и обещал Гэвину? Он знал ответ.

Остановись.

Остановись.

— Остановись.

Дорин услышал слова и на мгновение не узнал говорящего.

Пока человек не появился из одного из этих невозможных, но еще возможных дверных проемов. Человек, который выглядел так, словно был сделан из плоти и крови, какими они были, и все же мерцал по краям.

Его отец.

Глава 95

Там стоял его отец. Последний раз Дорин видел его на мосту в стеклянном замке.

Его лицо светилось добротой, человечностью. Но в глазах отца сын видел горе. Ужасное, мучительное горе.

Магия Дорина пошатнулась.

Даже магия Аэлины замедлилась в возникшей тишине.

— Остановись, — выдохнул мужчина.

— Это нельзя остановить, — ответила Аэлина.

Его отец грустно покачал головой.

— Знаю. То что началось, нельзя остановить.

Дорин осознавал. Перед ним его отец.

— Нет. Нет, ты не можешь быть здесь.

Мужчина удивленно посмотрел вниз, в сторону Дорина. На секунду сконцентрировался на том месте, где мог быть меч.

— Разве не ты вызвал меня?

Дамарис! Он взял Дамарис в кольцо Вэрда. И отец, оказалось, все еще существовал в их мире.

Сейчас Дорину открылась еще одна правда. Много ли их откроется до его конца?

— Нет, — ответил Дорин. Перед ним был человек, который считался его отцом. Но сколько же он причинил горя!

Его отец поднял руки в мольбе.

— Мой мальчик, — выдохнул он.

Но Дорину нечего было сказать. Он ненавидел отца и вовсе не желал его видеть.

Тогда король перевел взгляд на Аэлину.

— Позвольте мне это сделать. Позвольте мне закончить.

— Что? — сорвалось с губ Дорина. — Тебя не выбирали.

— Безымянность — моя цена, — проговорил король.

Аэлина по-прежнему продолжала создавать Замок.

— Безымянность — моя цена, — повторил король. — Что касается знака бастарда — не такой уж я и хороший, да? Как меня зовут?

— Это смешно, — начал Дорин сквозь зубы. — Твое имя…

Но вдруг обнаружил, что в его памяти нет имени. Лишь зияла пустота.

— Ты, — потрясенно выдохнула Аэлина. — Тебя зовут… я не знаю! Я не знаю его?

Ярость Дорина мгновенно успокоилась. В этот момент его душа словно отделилась от него, как и его отец, стала второстепенной.

— Эраван забрал мое имя. Стер его из истории и из памяти. Оно может быть использовано только один раз. Все для того, чтобы я был верным слугой. Не знаю, как меня зовут. Я давно уже потерян.

— Безымянность — моя цена, — задумчиво пробормотала Аэлина.

Дорин посмотрел на отца. Так, будто впервые увидел. В эту минуту он многое понял.

— Мой мальчик, — прошептал отец. И сколько же чувства увидел Дорин в этих глазах!

Его отец должен был попробовать. Человек, у которого отняли все, но который так до конца и не преклонился перед Эраваном.

— Я хочу тебя ненавидеть, — всхлипнул Дорин.

— Я знаю, — покорно кивнул отец.

— Ты все разрушил, — слезы потекли по лицу юного короля, и он не мог их остановить.

— Прости. Прости за все, Дорин, — прошептал отец.

И он сказал то, что Дорин не ожидал услышать. Отпустить его. Бросить в том адском мире. Вот что он должен сделать.

Он действительно не до конца осознавал, что такое Морат. Для кого он похоронил ту комнату ошейников и ненавистную гробницу вокруг них.

— Извини, — снова сказал отец.

Ему не нужно было никаких слов.

— Позволь мне оплатить этот долг, — подходя ближе, повторил король. — Позвольте мне сделать это. Кровь Мэлы течет во мне, не так ли?

— У тебя нет такой маги, как у нас, — отказалась Аэлина. Ее глаза были печальны.

Король смело встретил взгляд молодой королевы.

— О нет, у меня достаточно сил. Хватит, чтобы помочь.

Дорин оглянулся через плечо, туда где была открыта дверь в Эрилею. Там, где был дом.

— Тогда отпусти его, — попросил старый король.

Дорин чувствовал тяжесть на душе и физическое истощение.

Аэлина ответила:

— Что ж, я предполагала это.

— Ты не останешься одна, — улыбнулся отец королеве.