Манона измерила расстояние до бока самца, срывая перчатки, чтобы освободить железные когти. Такие же сильные, как любой крюк.

Манона поднялась с седла, подвинув под себя ногу, напрягая тело, чтобы сделать прыжок вперед. И она сказала Аброхасу, касаясь его позвоночника:

— Я люблю тебя.

Это было единственное, что имело значение в конце концов. Единственное, что имело значение сейчас.

Аброхас начал метаться, будто пытаясь остановить её.

Манона пожелала сил своим ногам, своим рукам и вдохнула, возможно, в последний раз… Бросившись с небес быстрее, чем мчащаяся по небу звезда, ревущая фигура врезалась в самца Искары.

Эти челюсти освободили шею Аброхаса, а затем они начали падать, вращаясь. У Маноны хватило ума вцепиться в седло, вцепиться во все, что было перед ней, когда ветер угрожал вырвать ее с него.

Его кровь поднималась вверх, когда они падали, но затем его крылья широко расправились, и он накренился, хлопая ими. Он успокоился настолько, что Манона вскочила в седло, пристегнувшись, повернувшись, чтобы посмотреть, что произошло позади нее. Кто спас их.

Это была не Астерина.

Это был не кто-то из Тринадцати.

А это была Петра Синекровная.

А за спиной Наследницы Клана Ведьм Синекровных, теперь врезавшегося в воздушный легион Мората, пришедшие с высоты облаков были Железнозубые.

Сотни из них.

Сотни Железнозубых ведьм и их виверн, сражавшихся их собственными войсками.

Петра и Искара разошлись, Наследница Синекровных летела в сторону Маноны, пока Аброхас боролся, чтобы остаться в воздухе.

Даже сквозь ветер, шум битвы, Манона расслышала Петру, как Наследница Синекровных сказала ей:

— Лучший мир.

У Маноны не было слов. Она ничего не могла, кроме как смотреть на городскую стену, на силу, пытающуюся проникнуть через речные решетки.

— Стены…

— Иди. — Затем Петра указала на то место, где Искара остановилась в воздухе, чтобы посмотреть на то, что развернулось на поле боя. На акт неповиновения и восстания, столь немыслимый, что многие из Железнозубых Мората были также ошеломлены. Петра оскалила зубы, обнажая железо, блестящее в водянистом солнечном свете. — Она моя.

Манона посмотрела на городские стены и на Искару, снова повернувшуюся к ним. Двое против одного, и они наверняка разбили бы ее вдребезги.

— Иди. — зарычала Петра. И когда Манона снова заколебалась, Петра сказала, — за Кили.

За виверну, которую любила Петра также сильно, как Манона любила Аброхаса. Которая боролась за Петру до последнего вздоха, пока самец Искары убивал ее.

Манона кивнула.

— Да примет тебя Тьма.

Аброхас начинал кружить у стены, его крылья дрожали, дыхание было неровным.

Ему нужен был отдых, нужен был целитель…

Манона обернулась и увидела, как Петра врезается в Искару.

Две Наследницы упали на землю, снова столкнувшись, виверны наносили удары.

Манона не могла отвернуться, даже если бы захотела.

Не тогда, когда виверны отлетели друг от друга, а затем накренились, совершая идеальные, острые, как бритва, повороты, которые заставили их встретиться еще раз. Поднявшись в небо, они щелкнули хвостами, сцепившись когтями.

Искара и Петра летели все выше и выше. Виверны кусали и раздирали друг друга, их когти сжимались, челюсти щелкали. Выше уровня боев в небе, они пролетели сквозь Крошанок и Железнозубых, сквозь клочья туч.

Гонка, издевательство над брачным танцем виверн, чтобы подняться в самую высокую точку неба, а затем упасть на землю как единое целое.

Железнозубые прекратили сражаться. Крошанки замерли в воздухе. Даже на поле боя солдаты Мората смотрели вверх.

Две Наследницы летели все выше и выше. И когда они достигли места, в котором даже виверны не могли набрать достаточно воздуха в легкие, они сложили крылья, сцепили когти и бросились головой вниз к земле.

Манона увидела ловушку раньше Искары.

Увидела это в тот момент, когда Петра вырвалась на свободу, ее золотые волосы развевались, когда она вытащила меч, и ее виверна начала кружиться плотными, точными кругами вокруг Искары и ее самца, когда они падали.

Так плотно, что самцу Искары не хватило места расправить крылья. И когда он попытался, виверна Петры уже щелкала хвостом и челюстями. Когда он попытался снова, меч Петры рвал зверя на кусочки.

В этот момент Искара поняла, что происходит.

Поняла это, когда они падали, падали и падали, Петра кружила вокруг них так быстро, что Манона задалась вопросом, практиковалась ли Наследница Синекровных в эти месяцы, готовясь к этому моменту.

Ради мести за нее и Кили.

Казалось, весь мир замер.