Первым полез Гавриэль. Лоркан же, получив толчок в плечо, остался на поле боя с каганом. Лоркан всегда сражался на передовой. Независимо от того, какой королеве он служил — Фэ, Валгу или человеку — это было именно то, чему он был хорошо обучен.
Лоркан проложил свой путь к наступающим линиям кагана. Солдаты Мората неслись за ним, но падали, не достигая его: что они могли против его магии?
Скоро. Совсем скоро они отвоюют это поле, и странная музыка, бушующая в его крови, успокоиться.
Какая-то часть Лоркана, привыкшая к сражениям, не хотела чтобы это заканчивалось, даже когда он почувствовал усталость.
Что будет после битвы?
Ничего. Элида была слишком прямолинейна. Она любила его, но ненавидела себя за это.
Что ж, в конце концов он все равно ее не достоин.
Элида заслуживала мирной жизни. Что он, воин до мозга костей, знал об этом? Была мысль, что он все понял во время их путешествия, прежде чем все пошло к черту. Но теперь-то он знал, что не предназначен для этого.
Он наслаждался этой битвой, этой песней смерти вокруг.
Золотые шлемы армии кагана стали различимыми, их огненные лошади не колебались. Лучше любого хозяина, рядом с которым он сражался в смертном царстве. Да и во многих бессмертных королевствах тоже.
Повинуясь зову песни в крови, Лоркан опустил щит. Он не хотел легкой победы. Он желал ощутить каждый нанесенный удар, хотел видеть, как враг падает от одного удара его меча. Ему стало все равно, если его ранят. Ведь никого не волнует, вернется он в крепость или нет. Он не спасовал, встретив десяток солдат, окруживших его.
Наверное, все случилось так, как должно было. Он заслужил это за свои жалкие мысли и за высокомерие.
В очередной раз он ловко отослал воина Мората к его создателю. Мрачно улыбнулся, ощущая в воздухе запах мерзкой крови.
Боковым зрением увидел, как блеснула сталь. Обернулся, поднимая меч.
Слишком поздно. Клинок валгского солдата взмыл, а в следующую секунду Лоркан выгнулся, ощутив, как меч прошел сквозь него. На нем не было доспехов. Все они оказались ему малы.
Солдат Мората, более опытный, чем остальные, не остановился на этом. Возможно, демон пользовался навыками человека, тело которого он захватил, и человек этот имел опыт сражений. Скорее всего, так и было. Потому что валг воткнул свой меч Лоркану в живот.
Лоркан упал. Холодная грязь тут же смешалась с его кровью, покрыла его тело и лицо. Земля сотряслась под грохотом копыт, и Лоркан еще услышал свист стрел.
Какой-то рев. А следом чернота.
Глава 59, часть 1
Армия кагана не брала пленных. Солдаты Мората пытались бежать.
Рован и Аэлина стояли рядом на крепостной стене и наблюдали, как ракины совершают налеты на врага, беспощадно убивая каждого.
В ушах Рована все еще шумело от грохота битвы, его дыхание было затрудненным и хриплым — такое же, как и у Аэлины. Он ощущал легкое покалывание на коже — верный знак, что некоторые раны заживают. Но вот рана в ноге была глубокой, на ее лечение потребуется больше времени.
Вся равнина до самого горизонта была занята армией кагана. Они не давали спуску ни одному солдату Мората, мечами и копьями отсекая головы истощенным врагам. Рован хорошо помнил хаос битвы, но успел забыть, как может ошеломить расправа победителей над поверженным врагом.
Белые знамена целителей показались на поле битвы, создавая удивительный контраст черным и золотым цветам доспехов. Если это было возможно, если раны не были смертельны — лечили прямо на поле. Тяжело раненых уносили в лечебный хаос Большого зала.
Рован и Аэлина стояли на обагренных кровью бойницах. Их союзники находились рядом. Рован достал флягу с водой, сделал глоток и молча передал Аэлине. Сделав глубокий глоток, Аэлина передала флягу Фенрису.
Цель и правильный исход — вот чем являлась война для его мэйта.
— Минимальные потери, — сказала принцесса Хасар, положив руку на небольшую часть стены, которая не была покрыта черной или красной кровью. — Пехотинцы пострадали сильнее всего. А вот Дарганы остались практически нетронутыми.
Рован кивнул. Впечатляет. Очень впечатляет. Стоя на стене, Рован наблюдал за армией. Солдаты кагана была прекрасно скоординированной силой, непробиваемой и решительной. Сверху солдаты казались фермерами, собирающими пшеницу на поле — так слаженно они работали.
Принцесса повернулась к мрачному Шаолу, сидящему на стуле на колесиках:
— А у тебя?
Вместо ответа Шаол посмотрел на отца. Тот стоял, скрестив руки и устремив взор на равнину внизу.
— Много, — ответил за него отец. — Мы оставим этот вопрос на потом.