Маэва рассказала ей. Возможно, искаженную, предвзятую историю, но она рассказала ей. Зачем? Зачем это вообще? Какой-то способ победить ее — или заставить ее сомневаться, когда придет время?

— Но Маэва ненавидит королей Валгов, — сказала Элида, и даже из тихого, плавающего места, куда погрузилась Аэлина, она увидела, как сверкают глаза Элиды. — Она так долго скрывается. Разумеется, она не будет с ними сотрудничать.

— Она убежала, чтобы схватить ошейник Валгов, — мрачно сказал Фенрис. — Уверен, что она может контролировать принца внутри него.

Не только благодаря силе, но и потому, что она была королевой демонов.

Аэлина заставила себя еще раз вздохнуть. Еще раз. Ее пальцы сжались, схватив невидимое оружие.

Лоркан не произнес ни слова. Не сделал ничего, только стоял, бледный и тихий. Как будто он тоже перестал быть в своем теле.

— Мы не знаем ее планов, — сказала Несрин. — Кхаранкуи не видели ее на протяжении тысячелетий и слышали только шепот от младших пауков. Но они по-прежнему поклоняются ей и ждут ее возвращения.

Шаол встретил взгляд Аэлины, немой вопрос читался в них.

Аэлина тихо сказала:

— Я была пленницей Маэвы в течение двух месяцев.

Полная тишина в палатке. Затем она объяснила — все это. Почему она не была в Террасене, который сражался сейчас, куда ушли Дорин и Манона.

Закончив, Аэлина сглотнула и наклонилась навстречу прикосновению Рована.

— Маэва желала узнать местоположение двух ключей Вэрда. Хотела, чтобы я отдала их, но мне удалось спрятать их до того, как она увезла меня. В Доранеллу. Она хотела сломать меня. Чтобы использовать меня для покорения мира, думала я. Но теперь я думаю, она хотела использовать меня в качестве щита против Валгов, чтобы я всегда охраняла ее. — слова были тяжелыми и резкими. — Я была ее пленницей долго. — она кивнула в сторону своего двора. — Когда я освободилась, они снова нашли меня.

Снова повисла тишина, ее новые товарищи были растеряны. Она не винила их.

Затем Хасар прошипела:

— Мы заставим эту суку заплатить за это, не так ли?

Аэлина встретила мрачный взгляд принцессы.

— Да, заставим.

…

Истина врезалась в Рована, словно физический удар.

Маэва была Валгом.

Королева Валгов. Чей отчужденный муж когда-то вторгся в этот мир, и если Шаол прав, хотел войти в него снова, а Эраван должен открыть Врата Вэрда.

Он знал, что его команда, или как они теперь назывались, были в шоке. Знал, что он сам впал в какое-то оцепенение.

Женщина, которой они служили, поклонялись… Валг.

Они были настолько обмануты, что даже не заметили другой вкус ее крови.

Фенрис выглядел так, будто собирался опустошить содержимое своего желудка на пол палатки. Для него правда была самой ужасной.

Лицо Лоркана оставалось холодным и пустым. Гавриэль продолжал потирать челюсть, в его глазах плавал ужас.

Рован глубоко вздохнул.

Королева Валгов.

Та, кто держала его Огненное Сердце. Сила какого рода пыталась проникнуть в ее разум.

Какая сила проникла в сознание Рована. В их умы, если смогла зачаровать ее кровь, чтобы она выглядела и была обычной на вкус.

Он почувствовал, как в Аэлине нарастает напряжение, бушующий шторм, который чуть не врезался в его руки, когда он схватил ее за плечи.

Но ее пламя не появилось. В эти недели не появилось ни уголька, несмотря на то, как сильно они тренировались.

Иногда он следил за рубином Златинца, когда она держала его, словно в сердце камня светился огонь. Но ничего больше.

Даже когда они сплелись в своей постели на корабле, когда его зубы нашли знак на шее.

Элида изучила их всех, их молчание и сказала своим новым спутникам:

— Возможно, нам следует определить план действий в отношении завтрашней битвы. — и дать им время, чтобы разобраться в этом колоссальном беспорядке позднее.

Шаол кивнул.

— Мы принесли с собой сундуки с книгами, — сказал он Аэлине. — Из Торре. Они все полны знаками Вэрда. — Аэлина только моргнула, но Шаол закончил:

— Если мы переживем эту битву, они будут твоими. На случай, если в них есть что-то, что могло бы помочь.

Против Эравана, против Маэвы, против ужасной судьбы его матери.

Аэлина просто неопределенно кивнула.

Поэтому Рован заставил себя отбросить шок, отвращение и страх и сосредоточиться на этом плане. Только Гавриэль, казалось, мог сделать то же самое, Фенрис остался там, где был, а Лоркан смотрел в никуда.

Аэлина осталась на своем стуле, еле сдерживаясь. Сердясь.