Мор не столько увидела, сколько почувствовала напряжение Фейры после очередных слов Эриса.

– Твоему отцу запрещено вторгаться на земли людей.

Сказано было твердым, не допускающим компромиссов тоном. И такая же бескомпромиссность сквозила в серо-голубых глазах верховной правительницы.

– Тебя это вряд ли касается, – небрежно пожал плечами Эрис.

Риз стоял, держа руки в карманах. Олицетворение изящества и непринужденности. Но тени, окружавшие его, и клубящаяся тьма, усыпанная звездами… Логово Кейра сотрясалось от каждого шага верховного правителя Двора ночи. Лицо Риза… сейчас он показывал свое истинное лицо – лицо самого могущественного из всех верховных правителей, каких знала история.

– Предлагаю напомнить Берону, что расширение его владений вообще не обсуждается. Это же касается каждого двора.

Эрис и бровью не повел. Удивительное спокойствие или полное безразличие? Мор ненавидела это в нем с первого дня их встречи. Холодность. Отрешенность. Казалось, он успел пресытиться жизнью и полностью потерял интерес к чему-либо. Ну а чувств у него никогда не было.

– А я бы предложил тебе, верховный правитель, поговорить об этом со своим дорогим другом Тамлином.

– Зачем? – спросила Фейра.

Ее короткий вопрос был острым, как кинжал.

Губы Эриса изогнулись в змеиной улыбке.

– Потому что только двор Тамлина граничит с землями смертных. И каждый, желающий расширить владения, вначале должен пройти через Двор весны. А на это нужно разрешение Тамлина.

Еще один мерзавец, которого Мор когда-нибудь убьет. Если Фейра с Ризом ее не опередят.

Не важно, что Тамлин участвовал в войне, приведя на поле сражения армию Берона и отряды людей. Не важно, что его дружба с Сонным королевством была лишь стратегической уловкой.

Мор никогда не забудет, как он обошелся с Фейрой. И не простит.

Лицо Риза оставалось холодным, однако слова Эриса заставили его задуматься. Чувствовалось, ему было противно получать сведения таким образом. Особенно от Эриса. Но в сведениях ценится содержание.

Мор поймала на себе взгляд Кейра. Он внимательно наблюдал за дочерью.

Сегодня она всего лишь одернула его, не сказав больше ни слова. Никакого участия в разговоре. В отцовских глазах читалось злорадное удовлетворение.

«Скажи хоть что-нибудь, – требовала она от себя. – Придумай. Обычно ты не лезешь за словом в карман. Сбей с него злорадство».

Но Риз посчитал, что визит окончен. Он взял Фейру под руку, направившись к выходу из тронного зала. Голова и впрямь гудела от его шагов. Он ведь что-то сказал Эрису. Она опять прослушала, поглощенная своими переживаниями.

«Ты еще попроси, чтобы тебя пожалели. Трусиха».

«Правда – твой дар. И твое проклятие».

«Скажи что-нибудь».

Но слова, способные ударить по отцу, так и не явились на свет.

Мор стремительно повернулась. Ее красное платье вспыхнуло, как пламя. Ухмыляющийся наследник Двора осени остался за спиной. Мор поспешила за Ризом и Фейрой – ее верховными правителями – из подземной тьмы в мир света.

– И умеешь же ты, Аз, преподносить подарки на День зимнего солнцестояния, – сказал я, отворачиваясь от окон кабинета в Доме ветра.

Внизу тонул в утренней дымке просыпающийся Веларис.

Мой названый брат и главный шпион стоял по другую сторону внушительного дубового стола, заваленного принесенными им картами и документами. Когда Аз постучался в двойные двери кабинета, выражение лица его не предвещало ничего хорошего. Явился он ранним утром. Должно быть, знал, что после визита в Каменный город я не засну. Еще бы! Эрис в открытую предупредил меня насчет Тамлина и границ Двора весны.

Когда мы вернулись домой, Фейра не сказала ни слова. Чувствовалось, она не готова обсуждать стратегию в отношении верховного правителя Двора весны. Она быстро уснула, а я сидел в гостиной наедине с пламенем очага и раздумьями.

Неудивительно, что я даже не пытался уснуть, а поспешил сюда, надеясь, что пронизывающий холод ослабит тяготы бессонной ночи. И сейчас еще мои крылья оттаяли не до конца.

– Тебе хотелось сведений, – невозмутимо произнес Аз.

Обсидиановый эфес Правдорубца у него на боку вбирал в себя первые лучи солнца.

Я моргнул.

– А ты не мог повременить? Эти сокровища можно было мне вручить и после праздников, – сказал я, указывая на стол.

Едва взглянув на непроницаемое лицо Аза, я тут же добавил:

– Можешь не отвечать.

Уголок его рта дрогнул. Вдоль шеи заскользили тени, похожие на движущиеся узоры татуировки. Такие узоры покрывали его тело под доспехами. Его тени отличались от тех, что я призывал магической силой. Они были порождением тюрьмы без воздуха и света, где его держали мальчишкой, намереваясь сломать.

Но он не сломался. Он постиг язык теней.